Враги вроде тебя (ЛП)

— Нет, — мягко говорю я. — Он должен умереть. Сегодня.
— Ну, ладно. — Она протягивает руку, и я ее принимаю. С ухмылкой на лице она поднимает меня на ноги. — Круто выглядишь. Вот и все.
Улыбаюсь.
— Слишком круто для таких, как ты, агент Вагнер.
Она фыркает и меня отпускает. На столе в центре комнаты она подключает «айпод» к цилиндрическому динамику и врубает саундтрек из громких стонов и бормотаний. Я прячу лезвие в наружный кармашек перчаток без пальцев, потом проверяю патронник и пихаю пистолет во внутренний карман варварского порножилета. В таком прикиде мужчине умирать не стоит.
Какая нелепость беспокоиться о подобных вещах.
Она еще раз показывает схему на телефоне, голос звучит нежно.
— Здесь ниша ожидания, здесь диспенсер для воды, который наши парни оборудовали таким образом, чтоб можно было вести наблюдение за дверью в люкс Ползина. Двое русских возле двери. Беру их на себя, если замечу, что они пытаются открыть дверь. Выжидай шанса выстрелить в Ползина, сколько понадобится. По нашим данным, его сеансы обычно длятся часа два. Если сделаешь все четко, вернись в наш номер и напиши мне. Уйдем через черный выход. Все просто. Прям как тебе нравится.
«Если бы».
— Конечно. Просто. — Снимаю кепку и швыряю в сторону. Я могу жить с мыслью, что умру в этом прикиде, но никак не в кепке.
На записи слышатся звук хлыста и визг.
Вымученно улыбаюсь.
— Вы, ребятки, должно быть, повеселились, пока делали эту запись.
— Было довольно весело. — Она протягивает руку. — Удачи, Уилл.
Принимаю ее и пожимаю.
— Тебе тоже.
Она накидывает халат, прячет волосы под вязаную шапочку и удаляется в нишу ждать.
Делаю глубокий вдох и шагаю к дальней стене. С легкостью нахожу дверь между красными мягкими панелями, рядом с Андреевским крестом. Открываю задвижку, а потом выскальзываю в плохо освещенный коридор. Из кобуры вытаскиваю фонарик и высвечиваю им пространство, мрак и замшелые полутона. Водопроводная и электрическая системы пролегают сверху, под ногами голый бетон. Согласно схеме, люкс Ползина примерно в двадцати метрах от меня. Выключаю фонарик, тихо как мышка прохожу всю протяженность ниши и заворачиваю за угол.
Затылок покалывает. Что-то не так?
Или все дело в том, что Кит творит с ним бог знает что? И мне типа не плевать?
Кит тоже киллер. Может, не такой гнусный, как Ползин, — он всего лишь убирал киллеров. Насколько мне известно. В общем, сейчас ему стоит посторониться. Все мы пойдем ко дну.
И все равно мне не по себе. Останавливаюсь, не в силах самому себе объяснить, в чем дело: в моем борцовском чутье или в чем-то более глубоком и низменном?
«Завязывай», — внушаю себе и шагаю дальше.
Ворчит мужчина. По шее растекается жар, когда я слышу тяжелое женское дыхание. Это не Кит. У Кита другие интонации. Я рад, что Кит не издает звуков. Наверно, он просто наблюдает.
Тупость. Уж лучше б Кит издавал звуки — они выдали бы его расположение. Именно его мне стоит опасаться.
Нашариваю рукоятку, стараюсь медленно и бесшумно ее достать.
Тогда-то я и чувствую прижатое к задней части шеи лезвие.
— Четвертый шейный позвонок, — раздается шепот. — Пожалуй, хуже всего будет сломать именно его. Хотя я бы сказал, что и остальные не очень.
«Кит».
— Руки на стену.
Подчиняюсь, сердце грохочет. Он прохлопывает мой жилет, вынимает наушник, лезвие, «девятку». Пинком раздвигает мне ноги и спускается ниже.
Мной завладевают похоть и страх. Он держит острие лезвия возле главной артерии на моем бедре и вытаскивает мое лезвие из кармана на голени. Гарантированная смерть, если я на него нападу. Поднимаясь, он еще раз меня прохлопывает. От его прикосновений мой член набухает в два счета. Он выпрямляется, проверяет мои перчатки и находит последнее лезвие.
— Мило, — шепчет он мне на ухо.
— Мне это казалось перебором, — отзываюсь я.
— Разумеется. — Улавливаю печальную улыбку в его голосе. Позади меня что-то шуршит. — Скрести руки за спиной.
Подчиняюсь. Чувствую, как он стягивает мне запястья пластиковой лентой — крепко. Ну, естественно. Кит профи.
— Идем, — говорит он. — Развернись. Оставим голубков наедине. — Он пихает меня локтем, и я разворачиваюсь.
На нем какой-то странный наряд — римской рабыни или типа того. В руке он держит мой «глок». Он одуреть как прекрасен. Сердце екает.
— Почему бы тебе не оставить его в покое? — спрашивает он.
— Ты знаешь почему.
Он вздыхает.
— Сколько еще здесь человек?
— Только я.
— Уилл. — Его раздражает явная ложь, и я чувствую себя дураком.
— Ладно, я кое с кем пришел, но только для того, чтоб попасть внутрь. Работаю я один.
Секунду он в меня всматривается, а потом указывает пистолетом на закрытую панель.
— Она там?
Интересно, почему он считает, что мой партнер — женщина? Возможно, это не предположение? Может, он видел нас раньше? Вспоминаю, как Вагнер замешкалась в коридоре. «Блин». Надо было рассказать ей про Кита. Она обещала уйти. Ушла? На мой взгляд, план ее не впечатлил.
Качаю головой.
— Ее нет, — твердо заявляю я. — Здесь только я.
Несколько секунд он молчит, будто считывает меня. Это жесть как нервирует.
— Знаешь, — в конечном итоге говорит он, — думаю, я тебе не верю. Думаю, твоя партнерша все еще где-то здесь, а ты изображаешь из себя ковбоя. — Он склоняет голову набок и вновь, словно пазл, меня рассматривает.
И все это время на меня направлено оружие, а он спокоен как удав.
Тишина тянется все дольше. Все больше и больше уверяюсь, что он пристрелит меня прямо здесь.
Сердце стучит, ждет, оковы покусывают запястья. Такое ощущение, будто в груди образовывается зияющая дыра, и я сталкиваюсь с фактом, что сейчас мне может прийти конец. Я умру, так и не убрав Ползина.
Все должно было пойти не так.
Он проходится своим янтарным взглядом по моему телу.
— Если я правильно понимаю, — произносит он отчетливым английским акцентом, — вы с этой женщиной пришли сюда в качестве посетителей?
Мой взгляд путешествует по надетому на нем костюму девушки-рабыни.
— Похоже, мы не одни такие.
Он выпрямляется и сверкает улыбкой, уголок губ изгибается в самоироничной манере.
— Тебе нравится мой наряд, Уилл? — Не дождавшись ответа, он дополняет: — Откуда тебе знать, что я притворяюсь?
И опять вызываю в воображении образ: он в этой вещице стоит на коленях перед Ползиным. Тяжело сглатываю свое отвращение.
Кит, естественно, подмечает. Его глаза удивленно расширяются, и он издает короткий манерный смешок.
— Что? Ты не можешь думать, что я... — Он замолкает, а потом добавляет опасным вкрадчивым тоном: — Ты уже позабыл, во что вылилась наша последняя встреча, Уилл?
Снова сглатываю, только в этот раз не из-за тошноты. А из-за возбуждения, что начинает скручиваться внутри. И из-за того, как сфокусирован на мне янтарный взгляд.
— И давай посмотрим правде в глаза, — выгибая бровь, холодно продолжает он, взор мечется по моему варварскому жилету. — Ты не господин. В коже или нет.
Дыхание ускоряется, и, несмотря на повисшую между нами угрозу фатальной жестокости, мой член начинает наливаться.
Черт.
Он будто бы помнит нашу последнюю встречу ничуть не хуже меня.
— Знаешь, как бы ни была приятна эта беседа, думаю, нам лучше переместиться в другое место. Давай пройдем в твой номер. Полагаю, вы с партнершей сняли номер? — Он издевательски улыбается. — Учитывая, что вы оба строите из себя посетителей.