Монета встанет на ребро

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Монета встанет на ребро,
Перевернет пасьянсы судеб,
Смешает было, есть и будет,
Перечеркнув гриф «Суждено!»
Я сидела на столе, поджав под себя ноги, и с отвращением разглядывала собственное отражение в зеркале. Нет, нельзя сказать, что оно было столь уж безнадежно, хотя и до совершенства, честно признаться, далековато. Просто в свете одного из мерзейших моих настроений любой предмет, удостоенный хотя бы беглого взгляда, вызывал непреодолимое отвращение. И зеркало исключением не стало.
Не люблю я жалеть себя. Не люблю и… не умею. Вот сесть и навести порядок в своей сумасбродной голове, разложив события по резным шкатулкам и расклеив ярлыки «плюс»-«минус», – это да, пожалуйста. А растворяться в бесконечных причитаниях: «Ну за что мне такое досталось?» – превращая случайных собеседников в сосуд для бессмысленных жалоб и стенаний, – нет уж, увольте. Когда-то, признаться, умела, а потом железной дланью самообладания стерла этот позорный период из истории. Хотя природу не переделаешь, и, будь ты хоть ледяной бездушной убийцей весь день, все невысказанное и невыплаканное прольется ночью, срываясь с губ немыслимыми реазами, [1] а с пальцев – вибрирующим всхлипом струны… Впрочем, я отвлеклась…
Храм [2] невесомо парил в десятке саженей над землей, в лицо дул теплый терпковатый осенний ветер, не давая сосредоточиться и убедить саму себя… хоть в чем-нибудь!
Что ж, ладно, я понимаю. Я понимаю, что Древо не в силах вмещать столько бесконечно плодящихся людей, что оно должно либо расшириться и выбросить еще несколько Веток, – либо погибнуть. Но зачем, йыр побери, было создавать еще один – третий – Храм? Почему нельзя было просто расширить сферу влияния прежних?
«А зачем? – мягко ткнулось в виски. – Ведь на Древе так кстати обреталась одна „лишняя“, бесхрамная ведьма».
Вот леший, а если я хотела и дальше такой оставаться? «Лишней», бесхрамной, счастливой ведьмой!
Хотя, конечно, не стоит оскорблять собственный Храм подобными заявлениями. Тем паче что я совершенно не была против самого Храма. Ну кто, скажите, будет против, этак независимо тряхнуть головой и назвать себя Хранящей? Но вот все те приложения, что шли в одном флаконе с собственно Храмом…
Во-первых, ответственность. Да-да, не смейтесь! Сама пока понятия не имею, каким образом я могу влиять на такую гранитную громаду, но вот то, что я за нее отвечаю, уже несомненно. Хотя бы перед собственной совестью.
Во-вторых, учителя и наставники. Те самые, что сейчас сидят в Круглом Зале и увлеченно обсуждают, что бы со мной сделать, дабы я никуда не делась. Хотите запретить птице летать? Что ж, попробуйте… Удачи вам в этом тяжком начинании, господа!
И, наконец, Гильдия… Вот уж проблема так проблема… Такая, что впору за голову хвататься. Сиречь просить совета у остальных Хранящих.
– А чем тебя не устраивает Гильдия? – удивилась Ильянта. – Ничего ужасного в ней нет. Все, чего хотят гильдийцы, – это чтобы ты агитировала студентов вступать в их ряды и хранила Храм так, как будет правильно с их точки зрения.
– А если наши точки зрения диаметрально противоположны?!
– Значит, поменяй свою!
Таирна была куда менее категорична.
– Знаешь, Иньярра, Храм – это словно еще одна Ветка. Никто не сумеет заставить тебя жить в нем, если ты сама этого не захочешь, временами наведываться – пожалуйста! Помогать при случае – да на здоровье! Но нянчиться с Храмом, а особенно с Гильдией – нет уж, увольте!
И что мне оставалось?!
Залезть с ногами на стол, уставиться в зеркало и мрачно размышлять. Незнамо о чем.
«Грустишь, Хранящая?»
Пытаюсь принять решение.
«И как успехи?»
А никак.
«Помочь?»
Каким образом?!
«Хм… Опытным путем…»
И как же это, интересно?
«Сейчас узнаешь…»
Вот так вот все и началось…