Дружба. Выпуск 3

Часть 76 из 157 Информация о книге
ОН С НАРОДОМ
  За небылицей
 Плели небылицу:
 «Тельман давно перешел границу».
 Почему же в кварталах всех,
 На вокзалах
 Сыщикам роздан его портрет?!
 Нет!
 
  В рабочих квартирах,
                 в цехах,
                                 в котельных
 Партии слово у людей на устах.
 И, как прежде, боевая подпись — Тельман
 
  На влажных от свежей краски листах.
 
  Он с народом,
 Он поста не покинул!
 Но предатель главную явку назвал.
 В Шарлоттенбурге, районе Берлина,
 Эсесовцы оцепили квартал.
 Почему, как на поле сражения знамя,
 Вождя не смог ты сберечь, народ?!
 Перестуками в стены тюремных камер
 Об аресте Тельмана весть идет.
 Соратникам верным, в подполье скрытым,
 Стойкость передает он свою.
 В одиночной камере Моабита
 Тельман —
                 в строю!
 
  Твердость его
 Фашистов бесит.
 Заключенный
 Не страшится угроз.
 Изо дня в день, из месяца в месяц
 Безостановочно идет допрос.
 Несут с фальшивками вперемешку
 Протоколы съездов,
                 речей стенограммы.
 
  Не выносят фашисты его насмешки,
 Слова, как пощечина, бьющего прямо.
 С глазами Тельмана вровень —
 Пола промозглый и липкий камень.
 
  Захлебываясь сгустками крови,
 Голову он прикрывает руками.
 Удар в висок…
 Он теряет сознанье.
 ………………………………
 Снова продолжают дознанье.
 Следователь один
 Сменяет другого.
 Из-за дыма табачного меркнет свет.
 — Откажитесь!
                 Признайтесь! —
 Но снова и снова
 Звучит непоколебимое:
                                 «Нет!»
 
 
 ВОСПОМИНАНИЯ О БЛИЗКИХ 
  Германия знать о нем не должна.
 Запретно имени упоминанье.
 
  Изредка только жена
 С Тельманом получает свиданье.
 
  Она у врагов на виду
 Под угрозою расправы близкой.
 Письма, что от Тельмана к жене идут,
 Ей дают в гестапо читать под расписку;
 
  В них нет ни щемящего горя, ни жалоб,
 Нет ничего, что чужому сказало б,
 Как он страдает без дружбы, без света
 В долгую зиму, в тюремное лето.
 
  Сквозь решетку видя неба клочок, —
 Вспоминает Тельман простор дорог.
 ……………………………….
 
  В доме лесника тишина.
 Утро ясное, день воскресный,
 До того, как проснулись дочь и жена,
 Тельман встал, напевая песню.
 Он умылся водой ледяной
 Из бадьи широкой.
 Тельман шел.
 Всё дышало весной,
 Осветился лес на востоке.
 В ярком солнце снег голубел,
 Набухали на ветках почки.
 Так он шел и шутливую песню пел,
 Собирая подснежники дочке.
 
  Возвращаться пора сейчас.
 Солнцем залита вся опушка.
 Осторожно он дверь приоткрыл.
 Восемь раз
 Прокричала в часах кукушка.
 
  Слышен колокола удар.
 Улыбаясь, Тельман хлопочет,
 Раздувает маленький самовар —
 Подарок тульских рабочих.
 
  Тельман с ним возиться любил, —
 Слушал, как закипал он, звонок…
 — Встаньте! — близких он тормошил,
 День какой! — И дочка спросонок
 Руки тянет к нему сейчас:
 — Хорошо, что ты с нами, Тедди.
 Так уже бывало не раз —
 Обещаешь, а всё не едешь.
 
  …Это утро в сторожке лесной
 Оттого ему памятным стало,
 Что вот так собираться семьей
 Доводилось Тельману мало!
 
 
 ИДЕТ ВОЙНА НАРОДНАЯ! 
  В тот памятный и грозный час, когда
 Шли самолеты с черными крестами,
 Обрушивая бомбовой удар,
 И по колосьям побежало пламя,
 Сергей, Советской Армии солдат, —
 Принявший боя первого крещенье,
 Тех вспомнил, кто с фашистами
                                 в сраженье
 Вступили много лет тому назад.
 
  Он Тельмана улыбку не забыл
 И крепкое его рукопожатье.
 В фашистских тюрьмах, в глубине могил
 Погребены родные наши братья.
 Он, юный пионер, им письма слал,
 Он, комсомолец, полюбил их песни…
 Вот показались
 Танки в мелколесьи.
 Он своего врага в лицо узнал!
 И это человечества был враг,
 Фашист, что в тридцать третьем сжег
                                 рейхстаг,
 Кому американские магнаты
 Давали для войны моторы, сталь.
 Кто, оглушив Европу криком «хайль»,
 Ворвался к нам под грохот автоматов…
 
  Стояли насмерть Родины сыны!
 Сергей был ранен в первый день войны.
 Сгустилась ночь. Его спасли тогда
 Две комсомолки из погранрайона.
 На поле смерти, в девичьих ладонях
 Была живая Родины вода.
 Тускнеет взгляд.
 Сестра, водою брызни,
 Верни его к борьбе за счастье жизни,
 В ряды неисчислимые верни.
 Ждет впереди нас долгий путь, товарищ,
 Боль поражений, горький чад пожарищ,
 Смерть близких…
 Но за эту тьму взгляни, —
 Победы небывалые огни
 Увидишь ты, — хоть взорван Днепрогэс
 И Украины города ослепли,
 И в черных дымах синева небес,
 
  И золотой пшеницы никнут стебли…
 В зенитных вспышках небо над Москвой,
 В кольце блокады город над Невою,
 Панфиловцы еще не вышли в бой,
 И подвиг свой еще не совершила Зоя,
 Но всё ж победы светятся огни…
 
  А тот, о ком ты помнил в эти дни,
 Кого живым враги похоронили,
 Кто заточен в тюрьме девятый год,
 В безмолвной, бронированной могиле,
 Он верит, он твоей победы ждет.
 
  Ему приносят карту наступленья.
 На клинья и на стрелы смотрит пленник.
 «Что ж, Тельман,
 Вы теперь сдаетесь?»
                                 — Нет!
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница