Собрание стихотворений
Часть 19 из 26 Информация о книге
ИЗ СБОРНИКА «ЗЛАТАЯ ЦЕПЬ»
(ПАРИЖ, 1975)
И днем и ночью кот ученый
Всё ходит по цепи кругом.
А. С. Пушкин
«Парапсихологическое ощущенье…»
Парапсихологическое ощущеньеРеальной нереальности. И вот,Предчувствуя стихотворенье,Ко мне слетает вдохновеньеИ ямбами мурлычит кот.Мой мудрый кот, мой кот ученый,Суть политических интригИ стихотворные законыМой мудрый кот вполне постигИ в парапсихику проник –Она не для его персоны.Он потянулся, полусонный,Взмахнул хвостом, в окошко прыг!И побежал на Лукоморье.«Королевская мантия…»
Королевская мантияИ корона рассыпались в прах.Надоели мне анти-я,Анти-я, что живут в зеркалах,И в стихах моих, и грехах,Ну, конечно, и в добрых делахТех, что я по ошибке творю.Лишь под утро, встречая зарю,Расцветающую за окном,Между полусознаньем и сном,Я не больше пяти минутНастоящая. А потом –Ничего не поделаешь тут –День идет своим чередой,Превращая меня в другую,Иль, точнее, в многих другихАнти-я, мне почти враждебных,Анти-я, обманно волшебных,Лженесносных – как много их!До него же они, до чего жеНа меня совсем не похожи!«Тень пространства, времени тень…»
Юрию ТерапианоТень пространства, времени тень,День сегодняшний, день вчерашний,Ну, конечно, и завтрашний день…Я живу в поднебесьи, на башне,Неуютно и тесно живуНе во сне, а впрямь, наяву,Как во чреве кита Иона,Без комфорта и телефона,Так, как жили во время оно,А не в атомные года.Прилетает ко мне иногдаВедьма с Брокена для развлеченья,Чтоб со мною писать стихи,От безудержного вдохновеньяПревращать их в лесные мхи,В мухоморы и лопухи,В отголоски райского пенья —Те, что в памяти прозвучатУ моих нерожденных внучат,Как надежда и как утешенье.«Снег – серебряный порошок…»
Я. Н. ГорбовуСнег – серебряный порошок –Щедро сыпят добрые тучи,До чего же мне хорошо,Никогда не бывало лучше!..Твердо помню — теперь девятьсотСемьдесят пятый год —Год всемирного заката, —До которого я когда-тоИ не думала, что доживу,Только это совсем негоже.Чепуха. Ни на что не похоже.Но со мной — не во сне — наявуОчень странное что-то творится,Будто время идет для меняЧас от часу, день ото дняНе вперед, а назад,Будто я становлюсь моложе,А не старше, чем прежде была.Я смотрю из окна на сад —Всё в саду на праздничный ладПо-весеннему веселится.Вот, слетев на обрубок ствола,Вдруг запела Синяя Птица,Круглоглазая, как сова, —Птица счастья из сказочной зоны:«Жизнь прошла. Безвозвратно прошла.Жизнь прошла, а молодость длится».И в ответ ей мой кот ученый,Мудрый кот лукоморный мой,Замурлыкал: – Постой, постой.Дай подумать… Эти словаТы когда-то давно написала,Но теперь лишь мне ясно сталоДо чего ты была права.АНТИТЕЗА
Довольно вздор нестиПро ту страну, куда Макар,Кипя, как самовар,Телят, а не котят,Гонял иль не гонял.Из щепетильности я жизень потерял.Но это до меня уже Рембо сказал.Рембо сказал,Я повторила —Чужое часто очень милоИ даже — до чего! — милее своего.Так вот: под РождествоСлова — не знаю для чего —Бегут, как на вокзалК отходу поезда.Им Вифлеемская звездаСквозь суть и мутьСтолетий и столетийУказывает верный путь,Ведущий прямо в никуда.Звонок последний, третий…Как много надо словНа этом свете,Предлогов, междометий,Недоговорок, строк и строфПред тем,Как, повздыхав дней семь,Спросить свою судьбу —Задать ей напрямик вопрос-табу:— А жил я, собственно, зачем? –Не удостоясь от судьбы ответа,Отнюдь с ней не вступать в борьбу,Но всё же, несмотря на это, —Пустить себя в трубу:С улыбкою на лбуУютно лечь в гробу,Став, наконец, и глух и нем,Исчезнуть насовсем —До перевоплощения,До следующего рожденияВ Египте? Индии? Иль Полинезии?Здесь у Поэзии,Рассчитывая на ее ко мне благоволениеОсмеливаюсь я просить прощенияЗа мной в нее вводимое нововведениеЗа мойПостскриптум:Вижу, разумЗашел за ум,Без подготовки, разом,С размаху, наобумРассыпался по фразамПо городским садам,Аэропланным базамИ ординаторам,Повсюду — тут и там, —Пока под утро августа второгоНе докатился вдруг до Пскова…Сомненье — мудрости основа.Поэтому-то я признать готоваМоих неточностей прилив-отливМоих ошибок океанский рифИ всякие там шуры-муры,Хотя в них не участвуют амуры.Особо подчеркнула я бСтроку, где о нововведеньи речь,СиречьТот шестистопный ямб,Который —Подумать страшно — без цезуры!Засим я — ненавидя споры —Согласна: правильно «жизнь», а не «жизень»,Не «насовсем», а «навсегда», —Но, извините, я капризен,Вернее, я капризна. Даже очень.Язык мой ангельски неточен,Акробатичен и порочен,Я сознаюсь в том без труда.Мне нравятся созвучья лиро-лирные,Барокко-рококо-ампирные,Не значащие ничего.Мне нравятся неправильности речи —Я ими щегольнуть не прочь –Они горят, как елочные свечи,Как обещания волшебной встречиВ рождественскую ночь.Ах, Рождество… На этом «Ах…»И многоточииКончается мое стихотворение —В порыве яростного вдохновенияПарапсихического откровенияНаписанное ретро-авангардно,Гиппопотамно-леопардно,К тому ж гиперреалистично —И не за совесть, а за страх.Не знаю, как кому,Что до меня – оно мне, лично,И по душе, и по умуИ льстит тщеславью моему –Какой полет! Какой размах!Но, знаю, авторы не вправеСебя превозносить и славить –Недопустимо! Неприлично!И можно многое еще в вину поставитьСтихотворенью моему:Длинноты. Надо бы короче иБез синтаксических истерик,Без «открывания Америк»,И гиперреализм здесь ни к чему.Да, я пишу не то — не так,Как, впрочем, и другие прочиеМне современные поэты.Они подспудно мной воспеты:То, что неясно и темно,Их славою освещено,Сияньем их озарено.Постскриптум лишь для разъясненияЧитателей недоуменья —А может быть, и возмущения —Его принять прошу я какЛюбви и уваженья знакКо всем, кто дышит в мире этом,И ко всему, что в нем растет.А главное — ко всем поэтам.