Костер в ночи
Часть 8 из 44 Информация о книге
1931
Из ненаписанной поэмы
Когда из рук моих веслоВолною выбило, меняКрутило, мучило, неслоБезумие водоогня.Я душу предала волнам,Я сил небесных не звала,Не знаю, как возникли там —Вздымая небо — два крыла.По волнам тени пронеслись,И замер разъяренный хор…Очнулась я.Медузья слизь,Песок да пена… До сих порЯ в жизнь поверить не могу.В моей груди кипела смерть,И вдруг на тихом берегуЯ пробудилась, чтоб узретьЧерты пленительной земли,Залив, объятый тишиной,Одни гробницы гор вдалиНапоминали край иной.Направо — мыс: глубоко врытВ золото-серые пескиСвященный ящер, будто скрытОт тягостной людской тоски.То — пращур тишины земной,Прищуренных на небо глаз.Он как бы вымолвит: «За мной —Я уведу обратно вас!»Солнцебиенье синих волн,Хоть на мгновение остынь,Чтоб мир был тишиною полнИ жил движением пустынь.Долина далее… ТакойЯ не видала никогда, —Здесь в еле зыблемый покойПереплавляются года,И времени над нею нет,Лишь небо древней синевыДа золотой веселый светВ косматой седине травы…1931
Медный зритель
Владимиру Васильевичу Готовцеву
Так было столетья: он днемЛишь ветр вдохновения в меди,Лишь царь, устремленный к победеИ замерший разом с конем.Бесспорно, он страшен. Но все жПриблизиться можно и дажеВ глаза поглядеть. Только дрожьОхватит тебя и докажет,Что гнев этих вечных очейНезримо горит в углубленьяхЗрачков. Он не к нам. Он ничей.Но каждый готов на коленяхМолить, чтоб его миновалСей взгляд неподсильный… Над миромЛадонь холодеет… Как малПод нею огромный.<…> Она жДержавно парит между БогомИ нами. Не мир, а миражПрижала к земле. На отлогомОтроге, на мертвой волне,На каменном громе — возник онС конем. Вдохновеньем вполнеТаков, как мечтал его НиконКогда-то… Не страхом погонь,Не силой узды конь копытаВздымает: им тот же испытанСокрытый под бронзой огонь.Бесспорно, царь страшен. Но днемПриблизиться можно и дажеСудить о коне и о нем,Унизить хвалою… Когда жеОсенняя черная ночьУдарит ветрами о струныДождя — их нельзя превозмочь,Нельзя разорвать, иль буруныКогда закрутят — не пройти.Они не пропустят, живоюСтеной нарастут на пути,До неба из дрожи и вою…Никто не узнает, как тамПрибоями в темную памятьКидается ветер… К губамНадменным лепясь, под стопамиКак лесть расстилаясь… И вдругЦарь вздрогнул. Встряхнулся мгновенноОт медного сна. Верный другВосторженно ржет ему. ПенаТрепещет… О, тьмища судьбы!Где прежний заржавленный слепокБезудержной бури, борьбыНеравной, лишь вторящий слепоПрообразу грозному?.. ЗдесьРаскатами первого смехаВстречает очнувшийся эхоСвободы неведомой, весьВнимая тому, кто возникВнезапнее мысли, кто вышелНа сцену, вдруг ставшую выше, —Не призрак и не двойник.До стона в костях одинок,И те же тревожные звездыПод ветром бровей… О, как простоОн время и смерть превозмог!* * *Царь тронул коня — тот быстрейМгновенья, земли не касаясь.Лишь пламени песня косаяСлетает с копыт и ноздрей…Москва. Не дивясь ничему —Очнувшемуся до того ли? —Сквозь строй фонарей и сквозь тьмуОн мчится, хмелея от воли.Вот площадь. Светла и пуста.Коня он оставил у входа,А там — тишина, темнотаИ ветром широким — свобода.О, время дымящихся плах!Не надо о горестном, мимо!Он лестницей всходит незримо,Пугая себя в зеркалах…Прошел меж рядов (а глазамОт слез все мерещилось в дрожи…),Садится… И вот — он сам,Такой, как тогда, но дороже,Нужней… Вдохновеньем того,Просвистанным бурей покоемКолышется зал… ТоржествоДерзанья безмерного, в коемТрусливым не видно ни зги.У медного ж зрителя ногиДрожат, отражая шаги —Свои же… Растущей тревогиУдары, проникнув сквозь медь,Протяжно гудят пустотою.Стремительной судоргой тоюСвело ему голову… ЗретьСебя, слышать голос роднойНутром неподвижной гортани —Нет сил больше… Клокот рыданийВздымается темной волной.Как хочет мучительно онУйти навсегда из металла.Не может! И гибельный сонПо телу потек, лишь не сталоТой жизни бушующей с ним,Лишь сдвинулся занавес… ВместеС толпою, неслышим, незрим,Он вышел на площадь. ВозмездьеЗа вечность! И вот он опятьВернулся на медную муку —Державную трудную рукуНад миром чужим простирать.