Хоровод времен. Всегласность

 
«Если б мне хотя вина…» 
Если б мне хотя вина, 
Этой огненной воды! 
Был бы бочкой я без дна 
От звезды и до звезды!  
Я бы выпил за снега, 
Раз в снегах мне жить дано. 
Я бы выпил за врага, 
Раз сражаться суждено.  
Я бы выпил за себя, 
Раз родился я такой. 
Винный кузов теребя, 
Упивался б день деньской.  
А теперь? Я пью лишь кровь, 
Да густой, как деготь, жир, 
Чтоб идти за зверем вновь, 
Обеспечить скучный пир.  
Я пьянею лишь тогда, 
Как от лунной темноты 
И от ветра, иногда, 
Мерно пляшет дверь юрты.  
И ручной пингвин в тиши 
Трется об ноги мои, 
И змеиности души 
Я качаю в забытьи. 
 
«Я нашел, как развеять мне скуку…» 
Я нашел, как развеять мне скуку, 
Как быть светлым, мне в муке моей. 
Я от Ветра разведал науку 
Быть веселым в напеве скорбей.  
Запою, заведу, загуторю, 
Сам с собой без конца говорю. 
Не позорно ль быть преданным гоpю? 
Можно в сердце затеять зарю.  
Всю равнину от края до края 
Я прошел в этом царстве снегов 
И певучие руны слагая, 
Заносил их на снежный покров.  
И пройдя по зеркальности синей, 
Начертал я заклятья на льду, 
Опушил их серебряный иней, 
Заманил в заговор я звезду.  
Проиграло мне хором Молчанье 
Безглагольную песню свою. 
Из снегов предо мной изваянья 
Я в них жизнь заклинаньем впою.  
Этим Месяцем желтым, ущербным, 
Покачнувшим златые рога, 
Сохранившимся прутиком вербным, 
Я велю вам Живите, снега.  
Оживляются странные лики, 
Много созданных снежных людей 
Если б было немного брусники, 
Я б раскрасил в них пламя страстей.  
Подожду, как совсем покраснеет, 
Пред ущербом последним, Луна 
Капли три она крови мне свеет, 
Я их вброшу, в их сердце, до дна 
 
«Снежные люди устроены…» 
Снежные люди устроены, 
Снежные боги при них. 
Люди, как каста, утроены, 
Бог — дополнительный стих.  
Месяцем боги отмечены, 
Кровью ущербной Луны, 
В членах они изувечены, 
Быть как отдельность должны.  
Те, — как болезнью слоновою 
Важно распучив живот, — 
С алчностью смотрят суровою, 
Мир это пища им в рог.  
Те, развернув семипалые 
Руки, по тысяче рук, 
Зубы оскалили алые, — 
Надо почтенья вокруг.  
Те, разукрасившись блестками, — 
Женская будет статья, — 
Вместе с мужчинами — тезками 
Славят восторг бытия.  
Груди у них поразвешаны 
Вроде как будто лозы, 
Взоры глядящих утешены, 
Даже до нежной слезы.  
Дальше герои вельможные, 
Палица в каждой руке, 
Это — столпы придорожные, 
Дамбы в великой реке.  
Если без них, так разъедется 
Влага в чрезмерный разлив, 
Лоб здесь у каждого медится, 
Каждый охранно красив.  
Дальше — со лбом убегающим, 
Это советники все, 
Взором мерцают мигающим 
В мудрой и хитрой красе.  
Зная, что столь предпочтителен 
Зад пред неверным крылом, 
Их хоровод умилителен, 
Каждый мешок здесь мешком.  
Дальше — фигуры медвежие, 
Храбрости бравый оплот, 
Кровью помазаны, свежие, 
Сильные, добрый народ.  
Я освятил их заклятьями, 
Кровью своей окропил, 
Будьте здесь слитными братьями, 
Связью устойных стропил.  
Я освятил их напевами, 
Кровью и птиц и зверей, 
Будьте как юноши с девами, 
В страсти любовной своей.  
Я освятил их гаданьями, 
Кровью ущербной Луны, 
Будьте моими созданьями, 
Будьте, хочу, вы должны.  
Я прохожу в этом множестве, 
Кровью я лики кроплю, 
Царствуйте здесь в многобожестве, 
Каждого я полюблю.  
Будут вам жертвы багряные, 
Алости снова и вновь, 
Капли кроплю я румяные, 
Чару влагаю я в кровь.