Том 6. Статьи, очерки, путевые заметки

Кто же он, этот поэт? Он – отвечатель. Еще минутку маленькой тайны. Есть вопрошающие, есть просто говорящие, не идущие дальше разговора, и есть – их немного – Отвечатели. Он единый из этих последних.
 
 
Теперь внимайте утренней песне моей, я возглашаю вам знамения Отвечателя,
 
Городам и фермам пою я, в то время как в утреннем свете они предо мной простираются.
 
Отвечателя ждут, все ему отдаются, его слово решающее, и окончательное,
 
Его принимают все, в нем существуют, купаясь как в свете, в нем себя замечают.
 
Человек есть властительный зов и вызов,
 
Прятаться тщетно.
 
У него ключ сердец, и ему отвечает ручка дверная.
 
Желанность его всемирна, поток красоты не больше желанен не больше всемирен, чем он.
 
Каждое существованье имеет свое наречие, каждая вещь имеет свое наречье и речь,
 
Он разрешает все языки в свой собственный и дает его людям.
 
Он идет в Капитолий совершенно спокойно,
 
Он бродит в Собрании, где заседают исполнители Воли Народной.
 
Потом мастеровые считают его мастеровым,
 
И солдаты предполагают, что он солдат, и матросы, что море ему известно,
 
И писатели принимают его за писателя, и художники за художника,
 
И земледельцы видят, что мог бы он с ними землю пахать и любить их,
 
Все равно какое бы ни было дело, он эту работу может исполнить или уже исполнил,
 
Все равно какой бы ни был народ, он мог бы найти в нем братьев своих и сестер,
 
Англичане считают его из Английского рода и племени,
 
Еврею Евреем он кажется, Русскому Русским, он привычный и близкий, ни от кого не далек,
 
На кого он ни взглянет в кофейне для странствующих, тот его тотчас признает своим,
 
Итальянец или Француз в нем уверены, Немец уверен, Испанец уверен, островитянин Кубанец уверен,
 
Инженер, или палубный с великих озер, или с Миссиссиппи, или с Гудсонова залива, или с Помэнока признают его своим.
 
Джентльмен чистой крови признает его чистокровность,
 
Хулиган, проститутка, разгневанный, нищий себя узнают в путях его, он странно их преображает,
 
Вот уже больше не низки они, они едва узнают себя, так они выросли. –
 
Время, всегда без перерыва, указует себя в частях,
 
Что всегда указует Поэта, это толпа приятных и дружных певцов, и слова их,
 
Слова певцов суть часы и минуты света и тьмы, но слова создателя поэм суть общий свет и всеобщая тьма,
 
Его глубокий взгляд внутрь обнимает все вещи и весь человеческий род.
 
Певцы не рождают, рождает только Поэт,
 
Певцы желанны, и их понимают, довольно часто они являются, но редок был день, было редко и место рожденья создателя поэм, Отвечателя,
 
(Не каждый век, и не каждые пять столетий содержали подобный день, при множестве всех их имен).
 
Певцы равномерно идущих часов различных столетий, быть может, имели явное имя, но каждое имя такое есть имя певцов,
 
Имя каждого есть – певец глаз и красок, певец слуха, звуков, певец размышленья, певец сладкогласный, певец тьмы и ночи, певец для гостиной, певец-чаровник любовный певец, или что-нибудь в этом роде.
 
Все в это время, и во все времена, ждут слов истинных поэм,
 
Слова истинных поэм не просто лишь нравятся,
 
Поэты воистину суть не свита Красоты, но священные владыки Красоты.
 
Божественный инстинкт, широта и объемность взгляда, закон разума, здоровье, дерзость тела, отьединенность,
 
Веселость, солнечный загар, свежий воздух, таковы суть немногие из слов поэм.
 
Моряк и путник, он их держит в основе своей, создатель поэм, Отвечатель,
 
Зодчий, геометр, химик, анатом, френолог, художник, он всех их имеет в основе своей, создатель поэм, Отвечатель.
 
Слова истинных поэм дают вам больше, чем поэмы,
 
Они дают вам из чего вам создать для себя поэмы, религии, политику, войну, мир, поведение, историю, опыты, повседневную жизнь, и всякую вещь иную,
 
Они Красоты не ищут, их ищут,
 
Касаясь их, или за ними немедля, во веки веков, идут
 
Красота, стремленье, жажда истомная, любовная боль,
 
К смерти они приуготовляют, однако ж они не конец, а скорее начало,
 
Они никого не приводят к пределу его, и не делают полным, довольным,
 
Кого захватят, того уносят в пространство, чтоб смотреть на рождение звезд и познать одно из значений,
 
Чтобы с полною верою в путь устремиться, умчаться вперед по звеньям несчетным, и больше покоя не знать никогда.
 
 
Отвечатель, слова которого властно проникают в нашу душу, и поэзия которого, всеобъемлющая и водопадно-могу-чая, есть сторожевой маяк на преломленьи двух цивилизаций, феодально-аристократической, еще владеющей, в измененном виде, обширными пространствами Земли, и демократически всечеловеческой, имеющей возникнуть как историческое «Завтра» на обломках современных неправосудностей, этот апостол нового человечества, долженствующего обнять своей мыслью всю Землю, есть Американский поэт Уолт Уитман, слишком мало известный в Европе, слишком мало ценимый и в Америке, ибо он разрушает своим творчеством все условности, личные и общественные, а современная Америка, также как современная Европа, вся еще – в переломе, в изломе старого и рождающегося нового.
Говоря об Уолте Уитмане, трудно сообщать так называемые фактические данные: его жизнь – сказка действительности, фантазия в простом, долгий и проникновенный взгляд внутрь, меняющий своей напряженностью, своей напряженной блестящестью, все, до чего он коснется. В этой беспрерывной, всю жизнь продолжавшейся поэме превращения простого в сложное, будничного в чудесное, привычного и малого в космическое и стихийное, заключается основная черта личности Уолта Уитмана. Он считал общепринятые биографии великих людей полным непониманием натуры великого человека, идущего всегда особыми, тайными, для него самого едва ощутимыми путями. Последуем его примеру, и возьмем из его так называемой биографии лишь необходимые даты, и лишь те черты отдельности, в которых чувствуется великая отъединенная душа Отвечателя.
Уолт Уитман родился в 1819-м году, в Штате Нью-Йорк, в Лонг-Айленде; умер в 1892-м году; написал одну книгу стихов «Leaves of Grass»(«Побеги Травы») и том политических статей. Как будто немного для такой длинной жизни. Но десятки томов знаменитых поэтов, сыгравших свою историческую роль, создали эфемерные цветущие сады, красиво возникшие, и красиво переставшие быть живыми, а том, чуждых рифмы и обычной напевности, стихов Уитмана таит в себе возможности для новых и новых посевов, молодые заросли могучих лесов грядущего [23].
Прекрасны и красноречивы отдельные черты из того, что составляло земной лик Уитмана. Он был совсем седой в тридцать лет. У него был взгляд глубокого возраста в его юности, и взгляд юности в преклонном возрасте. Как орел изменяет полетом понятие высоты, стирая различие между равниной и горами, так духовный полет этого гения слил воедино разнствующие человеческие возрасты, вознесясь над всеми. Он обращал на себя внимание проходящих своей высокой статной фигурой: шесть футов в вышину и тело гладиатора. Когда он проходил по улице какого-нибудь людного города, или прогуливался по палубе какого-нибудь парохода, он невольно приковывал к себе внимание, и все кругом спрашивали: «Это морской капитан в отставке?» «Это актер? Это военный офицер? Это священник?» «Быть может он был владельцем контрабандистского корабля? Или торговцем невольниками?»