Том 6. Статьи, очерки, путевые заметки

Но вот он, чей дух такой боевой, слышит какую-то певицу, просто девушку или женщину, которая поет какую-то песню, и, полный отклика на все, он отдает ей свои приветственные слова.
К некоторой певице
 
 
Вот, возьми этот дар,
 
Я его сохранял для героя какого-нибудь,
 
Для оратора, для полководца,
 
Для кого-нибудь, кто бы служил
 
Доброму старому делу,
 
Великой идее, росту и вольности расы,
 
Какому-нибудь храбрецу, что смотрит тиранам в глаза,
 
Какому-нибудь дерзновенному,
 
Понявшему слово мятеж;
 
Но я вижу теперь – то, что я сохранял,
 
Тебе надлежит, как любому.
 
 
Он весенний, он юный, он мальчик, задорный мальчишка с другим столь же юным мальчишкой, исполненным смеха Весны.
 
 
Мы двое мальчишек, друг к другу мы льнем,
 
Друг друга не бросим и вместе идем,
 
Направо, налево, на Юг и на Север;
 
Мы сильны, и локти умеем расставить,
 
И пальцы умеем сжимать.
 
Оружие с нами, и нет с нами страха,
 
Едим мы, и пьем мы, и спим мы, и любим,
 
Один нам закон есть, закон тот – мы сами,
 
Пловцы мы, солдаты, разбойники, воры,
 
В тревоге все скряги, вся челядь, попы.
 
Мы воздух вдыхаем, пьем светлую воду,
 
Мы пляшем на дерне зеленом и взморье,
 
Берем города, презираем покой,
 
Хохочем, смеемся над сводом уставов,
 
И слабость мы гоним, – что нужно, берем.
 
 
Чувство единенья с людьми возрастает, и его мечта охватывает далекие пространства.
 
 
В это мгновенье, когда я один полон мысли и грусти,
 
Кажется мне, что другие есть люди там, в странах других,
 
Также как я, одинокие, полные грусти и мысли,
 
Кажется мне, что гляжу я и ясно их вижу,
 
Всюду, в Германии, Франции или Италии,
 
Вижу в Испании, дальше, в Китае, в России,
 
Речь их другая, и кажется мне, что, когда бы
 
Мог я узнать их, я также бы к ним привязался,
 
Как я привязан к живущим в краях мне родных,
 
Знаю, мы были бы братьями, были б друзьями,
 
Знаю, наверно я счастье бы с ними узнал.
 
 
Это чувство гармонической связи с живым возрастает до обожествления того, о чем думаешь. Светлой толпой возникают новые боги, новые в старом и вечные.
 
 
Любовник божественный, безупречный Товарищ,
 
Ждущий, незримый еще, но вполне достоверный,
 
Будь моим Богом.
 
Ты, ты, о, Совершенный Человек,
 
Способный, светлый и красивый,
 
Довольный, любящий,
 
Широкий в духе, завершенный в теле,
 
Будь моим Богом.
 
О, Смерть (ибо Жизнь свой черед отслужила),
 
Открыватель, привратник жилища небесного,
 
Будь моим Богом.
 
Сильнейшее и лучшее, что вижу,
 
Что знаю, постигаю (чтоб разрушить
 
Оковы вод стоячих и тебя
 
Освободить, Душа),
 
Будь моим Богом.
 
Все помыслы великие, стремленья
 
Народов, все геройские деянья,
 
Свершенья восхищенных, просветленных,
 
Будьте моими Богами.
 
Иль Время и Пространство,
 
Иль форма дивная божественной Земли,
 
Иль что-нибудь красивое, на что я
 
Гляжу, дивясь,
 
Или лучистый облик солнца,
 
Или звезда в ночи,
 
Будьте моими Богами.
 
 
Подходя к смерти, этот поэт видит в ней не то, что видит масса людей. Он слишком явно ощущает свое и чужое бессмертие.
Тот, кого я люблю днем и ночью
 
 
Тот, кого я люблю днем и ночью, мне снилось, сказали мне – умер,
 
И мне снилось, пошел я туда, где они схоронили того, кто мне дорог,
 
Но в том месте он не был,
 
И мне снилось, что я проходил и искал между мест погребальных,
 
Чтоб найти его,
 
И увидел, что каждое место –
 
Погребальное было.
 
Дома, что исполнены жизни, исполнены были и смерти,
 
(Вот и этот теперь),
 
Улицы, и корабли, и места развлеченья,
 
Чикаго, Бостон, Маннагатта,
 
Филадельфия были полны мертвецами, не только живыми.
 
Мертвецов было больше повсюду, о, больше гораздо.
 
И то, что мне снилось, хочу говорить я отныне всем людям и всем поколеньям,
 
И связан отныне я с тем, что мне снилось,
 
И ныне я знать не хочу всех мест погребальных,
 
И хочу я без них обходиться,
 
И, если б в честь мертвых поставлен был памятник где бы то ни было,
 
Хоть там, где я ем и где сплю я, – я был бы доволен,
 
И если тело того, кто мне дорог, иль собственный труп мой
 
В прах образом должным сведется и прахом низвергнется в море,
 
Я буду доволен,
 
Или если ветрам его бросят,
 
Я буду доволен.
 
 
Ночью один на прибрежье
 
 
Ночью один на прибрежье,
 
Меж тем как старая мать,
 
Распевая хриплую песню, –
 
Баюкает чадо свое,
 
Я смотрю на блестящие ясные звезды.
 
И думаю думу, – где ключ
 
Вселенных и будущего.
 
Смыкают все обширные подобья,
 
Все сферы, что взросли и не взросли,
 
Миры большие, малые смыкают,
 
Все солнца, луны и планеты,
 
Все расстоянья мест, хотя б обширных,
 
Все расстоянья времени, все формы,
 
В которых духа нет,
 
Все души, все живущие тела,
 
Хотя б они всегда различны были
 
В мирах различных,
 
Все то, что происходит в газах, влаге,
 
Растеньях, минералах, между рыб,
 
Среди зверей, смыкает все народы,
 
Все краски, варваризмы, языки,
 
Все тождества, какие только были
 
Иль могут возникать на этом шаре,
 
Все жизни, смерти, все, что было в прошлом,
 
Что в настоящем, в будущем идет,
 
Обширные подобия скрепляют,
 
Всегда скрепляли все и будут вечно
 
Скреплять, смыкать, держать все плотно, цельно.