Жар-птица. Свирель славянина

 
СТИХ О ВЕЛИЧЕСТВЕ СОЛНЦА 
Величество Солнца великие поприща в Небесах пробегает легко, 
Но малым нам кажется, ибо в далекости от Земли отстоит высоко.  
Одежда у Солнца с короною — царские, много тысяч есть Ангелов с ним, 
По вся дни хождаху с ним, егда же зайдет оно, есть и отдых одеждам златым.  
Те Ангелы Божий с него совлекают их, на Господен кладут их престол, 
И на ночь три Ангела у Солнца останутся, чтоб в чертог его — враг не вошел.  
И только что к Западу сойдет оно, красное, это час есть для огненных птиц, 
Нарицаемых финиксы и ксалавы горючие, упадают, летучие, ниц.  
Пред Солнцем летят они, и блестящие крылья в океянской макают воде, 
И кропят ими Солнце, да жаром пылающим не спалит поднебесность нигде.  
И егда от огня обгорает их перие, в океан упадают они, 
В океане купаются, и в воде обновляются, снова светлы на новые дни.  
И едва в полуночь от престола Господнего двигнет Ангел покров и венец, 
Петел тут пробуждается, глас его возглашается, из конца поднебесной в конец. 
И до света свершается эта песнь предрассветная, от жилищ до безлюдных пустынь. 
Бог-Творец величается, радость в мир возвещается, радость темным и светлым. Аминь. 
 
СВАДЬБА МЕСЯЦА 
Как женился Светлый Месяц на Вечерней на Звезде, 
Светел праздник был на Небе, светел праздник на Воде.  
Страны облачны простерли серебристое руно, 
Океан восколебался, перстень с Неба пал на дно.  
До Земли лучи тянулись, и качалася трава, 
В горних высях собирались все святые божества.  
Молния дары делила: тучи взял себе Перун, 
Лель-Любовь с Красою-Ладой взяли звоны светлых струн.  
Бог Стрибог себе взял ветры, им приказывал играть, 
И под рокот Океана разыгралась эта рать.  
Световит, хоть и дневной он, посаженным был отцом, 
Новобрачных он украсил золотым своим кольцом.  
Синеокая Услада получила тихий час, 
Светлый час самозабвенья, с негой влажных синих глаз.  
Океанская бескрайность ткала зыбь в морских звездах, 
Чудо Моря, Диво-Рыба колыхалась на волнах.  
И Русалки разметались в белых плясках по воде, 
И в лесах шептались травы, лунный праздник был везде.  
В тот всемирный звездный праздник возвещала высота, 
Что с Вечернею Звездою будет век дружить мечта.  
Тот всемирный лунно-звездный светлый праздник возвещал, 
Что навеки в новолунье будет в Море пьяным вал. 
 
ПЕРУН 
У Перуна рост могучий, 
Лик приятный, ус златой, 
Он владеет влажной тучей, 
Словно девой молодой.  
У Перуна мысли быстры, 
Что захочет — так сейчас, 
Сыплет искры, мечет искры 
Из зрачков сверкнувших глаз.  
У Перуна знойны страсти, 
Но, достигнув своего, 
Что любил он — рвет на части, 
Тучу сжег — и нет его. 
 
ПРОБУЖДЕНИЕ ПЕРУНА 
При начале весны пробужденный Перун 
Вылетает на пламени синем, 
И под громы своих вулканических струн 
Он несется по вышним пустыням.  
Он безумно летит в урагане огней, 
И хохочет, ликуя без меры, 
Вылетая из склепа оконченных дней 
Семимесячной зимней пещеры.  
Перед ним Океан, и, его бороздя, 
И громами овеяв стремленье, 
Ослепительный бог, в ожерельях дождя, 
Самоцветные сеет каменья.  
Разрываются стены сомкнувшихся гор, 
Что зовутся меж смертными тучи, 
И уносится он, возлюбивший простор, 
Огневзорный, веселый, певучий.  
Вот уж он обогнул весь размах высоты, 
И пропал, утонул, как мечтанье, — 
Только там, где он был, засветились цветы, 
Да разбитое молнией зданье. 
 
ГУСЛИ-САМОГУДЫ 
Там, где гор сложились груды, 
В крепость-дом Громовника, 
Диво-гусли-самогуды 
В замке спрятаны века.  
Много сильных восходило 
До скалистой высоты, 
Но всегда слабела сила 
Ровно-ровно у черты.  
Много избранных хотело 
Самогуды-гусли взять, 
Ровно-ровно у предела 
Стыла их живая рать.  
Превращаясь в изваянья, 
Их застывшие тела 
Увеличивали зданье, 
Дом, где музыка была.  
Так узорно каменели 
Ровно-ровно у черты. 
И растут из камня ели, 
В царстве гордой высоты.