Будем как солнце. Книга символов

Отвратительно знакомые 
Щекотания у рта. 
Это мухи! Насекомые! 
Я их пища, их мечта!  
И приходят ночи, низкие, 
Как упавший потолок. 
Где же вы, родные, близкие? 
Мир отпрянувший далек.  
Глухо пали комья грязные, 
Я лежу в своем гробу, 
Дышат черви безобразные 
На щеках, в глазах, на лбу.  
Как челнок, сраженный мелями, 
Должен медлить, должен гнить, 
Я недели за неделями 
Рок бессилен изменить.  
За любовь мою чрезмерную 
К наслаждениям земным, 
После смерти, с этой скверною 
Грешный дух неразлучим.  
Целых семь недель томления, 
Отвращения, тоски, 
Семь недель, до избавления, 
Рабство, ужас, и тиски!  
Лишь одной отрадой нищенской 
Ад могу я услаждать; 
Пред оградою кладбищенской 
Белой тенью в полночь встать. 
 
СОЗНАНИЕ 
 
«Я с каждым могу говорить на его языке…» 
Я с каждым могу говорить на его языке, 
Склоняю ли взор свой к ручью или к темной реке.  
Я знаю, что некогда, в воздухе, темном от гроз, 
Среди длиннокрылых, меж братьев, я был альбатрос.  
Я знаю, что некогда, в рыхлой весенней земле, 
Червем, я с червем наслаждался в чарующей мгле.  
Я с Солнцем сливался, и мною рассвет был зажжен, 
И Солнцу, в Египте, звучал, на рассвете, Мемнон.  
Я был беспощадным, когда набегал на врагов, 
Но, кровью омывшись, я снова был светел и нов.  
С врагом я, врагом, состязался в неравной борьбе, 
И молча я вторил сраженный «О, слава тебе?» 
И мной, безымянным, не раз изумлен был Сократ. 
И ныне о мудром, со мной, обо мне, говорят.  
Я с каждым могу говорить на его языке, 
Ищи меня в небе, ищи меня в темной реке. 
 
«Я не знаю, что такое — презрение…» 
Я не знаю, что такое — презрение, 
Презирать никого не могу. 
У самого слабого были минуты рокового горения, 
И с тайным восторгом смотрю я в лицо — врагу.  
Я не знаю, как можно быть гордым 
Пред другим. Я горд — пред собой. 
О, струны мои, прозвените небывалым аккордом, 
Чтоб враг мой был, как я, во мгле голубой! 
 
«Я не могу понять, как можно ненавидеть…» 
Я не могу понять, как можно ненавидеть 
Остывшего к тебе, обидчика, врага. 
Я радости не знал — сознательно обидеть, 
Свобода ясности мне вечно дорога.  
Я всех люблю равно, любовью равнодушной, 
Я весь душой с другим, когда он тут, со мной, 
Но чуть он отойдет, как светлый и воздушный 
Забвеньем я дышу, своею тишиной.  
Когда тебя твой рок случайно сделал гневным, 
О, смейся надо мной, приди, ударь меня: 
Ты для моей души не станешь ежедневным, 
Не сможешь затемнить — мне вспыхнувшего — дня. 
Я всех люблю равно, любовью безучастной, 
Как слушают волну, как любят облака. 
Но есть и для меня источник боли страстной, 
Есть ненавистная и жгучая тоска.  
Когда любя люблю, когда любовью болен, 
И тот, другой, как вещь, берет всю жизнь мою, 
Я ненависть в душе тогда сдержать не волен, 
И хоть в душе своей, но я его убью. 
 
ЗАГЛЯНУТЬ 
Позабывшись, 
Наклонившись, 
И незримо для других, 
Удивленно 
Заглянуть, 
Полусонно 
Вздохнуть,— 
Это путь, 
Для того чтоб воссоздать 
То, чего нам в этой жизни вплоть до смерти не видать. 
 
ДУША 
Душа — прозрачная среда 
Где светит радуга всегда, 
В ней свет небесный преломлен, 
В ней дух, который в жизнь влюблен.  
В душе есть дух, как в солнце свет, 
И тождества меж ними нет, 
И разлучиться им нельзя, 
В них высший смысл живет сквозя.  
И трижды яркая мечта — 
Еще не полная, не та, 
Какая выткалась в покров 
Для четверичности миров.  
Последней, той, где все — одно, 
В слова замкнуться не дано, 
Хоть ею полон смутный стих, 
В одежде сумраков земных.  
И внешний лик той мысли дан: 
Наш мир — безбрежный Океан, 
И пламя, воздух, и вода 
С землею слиты навсегда.