Будем как солнце. Книга символов

Игра кладбищенских огней 
Нас манит сказочными чарами, 
Везде где смерть, мы тут же с ней, 
Как тени дымные — с пожарами.  
И мы незримые горим, 
И сон чужой тревожим ласками, 
И меж неопытных царим 
Безумьем, ужасом и сказками. 
 
ЗАКЛЯТИЕ 
1 
Я видел правду только раз, 
Когда солгали мне. 
И с той поры, и в этот час, 
Я весь горю в огне.  
Я был ребенком лет пяти, 
И мне жилось легко. 
И я не знал, что я в пути, 
Что буду далеко.  
Безбольный мир кругом дышал 
Обманами цветов. 
Я счастлив был, я крепко спал, 
И каждый день был нов.  
Усадьба, липы, старый сад, 
Стрекозы, камыши. 
Зачем нельзя уйти назад 
И кончить жизнь в тиши?  
Я в летний день спросил отца: 
«Скажи мне: вечен свет?» 
Улыбкой грустного лица 
Он мне ответил: «Нет».  
И мать спросил я в полусне: 
«Скажи: Он добрый — Бог?» 
Она кивнула молча мне, 
И удержала вздох.  
Но как же так, но как же так? 
Один сказал мне: «Да», 
Другой сказал, что будет мрак, 
Что в жизни нет «Всегда».  
И стал я спрашивать себя, 
Где правда, где обман, 
И кто же мучает любя, 
И мрак зачем нам дан. 
2 
Я вышел утром в старый сад 
И лег среди травы. 
И был расцвет растений смят 
От детской головы.  
В саду был черный ветхий чан 
С зацветшею водой. 
Он был как знак безвестных стран, 
Он был моей мечтой.  
Вон ряска там, под ней вода, 
Лягушка там живет. 
И вдруг ко мне пришла Беда, 
И замер небосвод.  
Жестокой грезой детский ум 
Внезапно был смущен, 
И злою волей, силой дум, 
Он в рабство обращен  
Так грязен чан, в нем грязный мох. 
Я слышал мысль мою. 
Что если буду я как Бог? 
Что если я убью?  
Лягушке тесно и темно, 
Пусть в Рай она войдет. 
И руку детскую на дно 
Увлек водоворот.  
Водоворот безумных снов, 
Непоправимых дум. 
Но сад кругом был ярко-нов, 
И светел был мой ум.  
Я помню скользкое в руках, 
Я помню холод, дрожь, 
Я помню Солнце в облаках, 
И в детских пальцах нож.  
Я темный дух, я гномный царь, 
Минута не долга. 
И торжествующий дикарь 
Скальпировал врага.  
И что-то билось без конца 
В глубокой тишине. 
И призрак страшного лица 
Приблизился ко мне.  
И кто-то близкий мне сказал, 
Что проклят я теперь, 
Что кто слабейшего терзал, 
В том сердца нет, он зверь.  
Но странно был мой ум упрям, 
И молча думал я, 
Что боль дана как правда нам, 
Чужая и моя. 
3 
О, знаю, боль сильней всего, 
И ярче всех огней, 
Без боли тупо и мертво 
Мельканье жалких дней.  
И я порой терзал других, 
Я мучил их. Ну, что ж! 
Зато я создал звонкий стих, 
И этот стих не ложь.  
Кому я радость доставлял, 
Тот спал, как сытый зверь. 
Кого терзаться заставлял, 
Пред тем открылась дверь.  
И сам в безжалостной борьбе 
Терзание приняв, 
Благословенье шлю тебе, 
Кто предо мной неправ.  
Быть может, ересь я пою? 
Мой дух ослеп, оглох? 
О, нет, я слышу мысль мою, 
Я знаю, вечен Бог!