Ветер в кронах (СИ)

— Стеф! — крикнул он сестре. — Ты ничего не забыла?
— Здравствуйте! — ответила девочка, тиская отчаянно вырывающегося щенка.
— Ты есть будешь? — голос брата звучал заботливо.
— Нет, — не удостоила Андрея даже взглядом Стефания.
— А ты? — с надеждой спросила Катя.
— А я буду, — склонил Андрей голову, словно его это смущало.
— Какое счастье! — всплеснула девушка руками. — А то даже и не знаю, для кого я это всё наготовила.
И, как мышь в нору, Катя стала таскать на стол еду.
Андрей пытался ей помогать. Но, ежесекундно натыкаясь на него, касаясь его рук, чувствуя его тепло, и запах его кожи с ароматом мыла, который от жары и влажности ещё усиливался, Катя так нервничала, что заставила его сесть в кресло на веранде и наслаждаться заботой.
И он наслаждался. И, в отличие от Кати, был спокоен, расслаблен и безмятежен.
  
Глава 9
 
— Значит, ты просто купила билет и прилетела?
Андрей с Катей беседовали на веранде. Стефания играла в траве со щенком. Её тарелка с ужином стояла на краю стола почти нетронутая. Катя всё же уговорила девочку посидеть с ними, но щенок ожидаемо интересовал ту больше, чем скучные взрослые разговоры.
Катя посмотрела на Андрея, прежде чем ответить. Взгляд скользнул по плечу. По аккуратным мышцам, сформированным не тренажёрами, а настоящей физической нагрузкой. По загорелым предплечьям с выгоревшим на солнце волосами. И остановился на сбитых костяшках. Такие правильные настоящие мужские руки.
— Я сама удивилась, насколько это оказалось важно для меня — приехать сюда. Об отце лет пятнадцать ничего не было слышно. Никто не знал, куда он уехал и почему. Я, честно, думала, что он перебрался за границу, а оказалось, что все эти годы он жил здесь.
— Ты сильно расстроилась из-за его вещей? — Андрей задумчиво крутил пробку, переворачивая её длинными и красивыми пальцами. Мягкая пробковая древесина мелькала то светлой, то окрашенной в бордовый цвет стороной, и Катя не знала, что больше её гипнотизирует: это вращение или всё же его пальцы.
— Мне было обидно и как-то противно, что так небрежно отнеслись к его записям, к его наследию. Как к хламу. С точки зрения этих людей, мусор — вот всё, что осталось от жизни человека. Всех интересует только дом. Но я больше стараюсь об этом не думать, — вино совсем развязало Кате язык. — Всё же мне жаль, что с отцом у нас не было связи, пока он был жив. Но я не пожалела, что приехала после его смерти. Здесь здорово.
— Сейчас ещё не сезон, — оставил Андрей своё занятие и показал рукой в сторону моря с видом знатока. — Море холодное. К концу лета оно прогреется, и на побережье будет столько народа, что к воде не подойти. Но, скажу тебе по секрету — в сентябре ещё лучше.
Он доверительно наклонился к ней через стол, приподняв плечи. Тёплый ветерок шевелил уже высохшие волосы, но Катя всё ещё чувствовала лёгкий запах его шампуня. Или это гель после бритья? Было невежливо смотреть на его гладко выбритую шею, но она видела каплю пота стекающую по ней из-за уха и не могла оторваться.
Андрей небрежно вытер её плечом и дунул в вырез футболки, оттянув её с мокрой груди.
— Жарища сегодня. Или тебе нормально?
— Уже нормально, — улыбнулась она, откидывая назад волосы. А сама мысленно считала сможет ли позволить себе такие длинные каникулы — аж до сентября. И, глядя на то, как он закинул в рот листик укропа, который она использовала для украшения блюда, поймала себя на безумной мысли, что если он будет где-то рядом, вот так улыбаться, потеть и жевать, то точно сможет.
— А ты сам надолго здесь?
— Не знаю, Кать, — он неопределённо пожал плечами и, подлив вина, сощурился на кроваво-красный закат. — Пока строится эта база отдыха, ещё побуду.
— Гастон, ко мне! — командовала Стефания зарослям полыни, но, не дождавшись непослушного питомца, встала на колени и поползла за ним сама.
— За знакомство! — Андрей поднял бокал, отвлекая Катю от этой «сладкой парочки» в траве.
— Не возражаю! А ты местный? — спросила Катя после пары глотков.
— Да, я вырос в Острогорске. Потом учился в краевом центре. И уже три года мотаюсь по всяким объектам разной степени сложности, — улыбнулся он, пока Катя мучительно складывала в уме цифры его возраста. Двадцать шесть, двадцать семь — вынес вердикт её пьяненький мозг.
— А почему с сестрой? — Катя делала вид, что снова выглядывает на девочку, на самом деле просто боялась встретиться с ним глазами. Она физически чувствовала его скользящий по ней мягкий взгляд. От линии роста волос, вместе с выбившейся прядью за ухо, вниз по шее, по ключицам, в вырез. Но нить разговора он не терял.
— У отца с матерью тяжёлый развод в самом разгаре. А Стеф только первый класс закончила. В общем, я её забрал на лето. Несмотря на разницу в возрасте, мы с ней неплохо ладим. Только иногда мне приходится отлучаться, и я не могу брать её всё время с собой.
— Хочешь, я буду за ней присматривать, — Катя прикусила язык, испугавшись, что выпалила это слишком поспешно. — Ну, днём, пока ты работаешь.
— Серьёзно?
И Катя совершила эту роковую ошибку — заглянула в его глаза. Андрей смотрел на неё почти с восторгом. В огненном цвете заката глаза его словно излучали тепло. Искрились оранжевыми искрами, завораживали обещанием счастья.
Он первый отвёл взгляд. И Катя судорожно оглянулась в поисках того, что ещё ему предложить, чтобы он посмотрел на неё так снова. Может, почку?
— Я буду тебе очень признателен. За ней присматривает наша кухарка, но сама понимаешь, у той и своих забот полон рот, — он снова посмотрел на неё. Осторожно, волнующе-искренне, словно боясь, что Катя передумает.
— С радостью! — Катя предложила бы сейчас и вторую почку. Нафиг вообще они ей нужны, когда он смотрит так проникновенно? — Я ведь всё равно ничем не занимаюсь. Так, жду, пока оформят документы и потенциальных покупателей. Это не слишком утомительно.
— Отлично! Ты — просто моя спасительница! Спасибо! — его голос звучал, словно она человечество от гибели спасла.
— Нет, я как раз твоя должница, — улыбнулась Катя и кокетливо приподняла край салфетки, под который заблаговременно припрятала нужную сумму за купленный щенку корм.
— Кать, не обижай меня, — улыбнулся Андрей, сверкнув белоснежной улыбкой, и налил ещё вина. — Забудь. Давай, допьём, и нам, наверное, пора.
Бокалы тонко зазвенели, заполняя паузу. Но для девушки в воздухе ещё звучало его «наверное», а не «пора».
— Спасибо за чудесный ужин, — он поднялся из-за стола и посмотрел на Катю, подскочившую следом. «Нет, я не приличная девушка, я целуюсь на первом свидании», — кричали её глаза в ответ. Но он выдохнул, смущённо отвернулся и, подтягивая шорты, обратился к сестре:
— Нафаня, нам пора!
— Не-е-ет, — сопротивлялась девочка и сложила бровки домиком, стараясь его разжалобить.
— Стеф! — прозвучало как приказ. — Я сказал, нам пора!
— Пока, Катя, — помахала девочка вяло. — Пока, Гастон!
— Пока, — повернулся Андрей, спускаясь с крыльца. — Мы приедем завтра утром. Отвезу тебя по твоим делам.
— Да, хорошо. Спасибо, — кивнула Катя, глядя как он пятится.
«Ты, конечно, можешь вернуться», — просто умолял её взгляд. Но Андрей, похоже, был не из тех, кто может воспользоваться слабостью пьяной женщины.
«Определённо, надо заканчивать пить, — ругала себя Катя, убирая посуду и всё же посматривая на дорогу: не вернётся ли он. Уже со страхом. — Ведь решила же для себя, что с Андреем торопиться не буду. Что вообще буду казаться равнодушной. И что? Стоило только пригубить вино и, пожалуйста, чуть сама же и не затащила его в койку. Стыдись, Катя, стыдись!»
Но стыдно не было абсолютно.
«Это просто инстинкт — перебить запах другого самца. Просто чувство самосохранения — клин вышибить клином. Просто страх остаться одной в постели, что, казалось, ещё хранила тепло Глеба» — уговаривала себя Катя.
Это с утра она была такая гордая. Это рядом с Андреем казалась сама себе такой легкомысленной. Вечер всё раскрасил в цвета лёгкой грусти.