Созвездие эректуса

— Простите сен Валдес, каким шифром это передать?
— Скажи Пенни, чтобы передала без шифрования. Как есть… Нет, Чи, это я не тебе. Ну, да, я не сказал, поскольку это была закрытая информация…. Слушай, мы же друзья, верно?
— Простите полковник, я правильно понял, что Пенни должна передать секретные данные без их шифрования?
— Да, Элмер. Ты правильно понял. Все, иди. Можешь пока пофлиртовать с Пенни, только без извращений… Это я не тебе, Чи…
Лейтенант кивнул и вышел. Он еще успел услышать филиппику полковника:
— Что значит «если ты мне друг — дай мне денег»? Нет, ты правда считаешь, что все можно измерить деньгами? Нет, Чи, ты мне прямо ответь…
…
Чи, то есть Чимэг Синчер, президент компании SLAC (Sincher Light Air Cargo) все-таки выцыганила из полковника Валдеса тройную цену доставки груза, персональные премии операторам и, разумеется, гарантию возмещения цены дирижаблей в случае их потери. Чингисхан, которого она, как этническая монголка, числила среди своих прямых предков, мог бы быть доволен ею. Оставалось еще выполнить эту доставку, а это было не так-то просто, поскольку «грузополучатель» совсем не стремился принять на борт отправляемые ему две тысячи тонн бракованных железобетонных блоков.
Трижды глубоко вздохнув и 9 раз прочтя про себя мантру «Om mane padme khum», Чи нажала кнопку селектора.
— Олан, найди дядю Опа и вдвоем зайдите ко мне. Срочно.
— ОК, мама, — коротко ответила Олан, — через три минуты будем.
Чи откинулась в кресле, закурила папиросу и стала думать о хорошем: что жизнь в общем-то удалась, что бизнес солидный, хоть и небольшой, что дочь выросла здоровая, толковая и волевая, вся в маму, а не в папу — удалого раздолбая с Занзибара, смывшегося неведомо куда. Семья пока не получилась — но какие наши годы? 45 — еще вся жизнь впереди. Вот, к полковнику можно присмотреться. А что? Дядька основательный…
Тут ее мысли были прерваны. Дверь открылась, и в кабинет стало продвигаться обтянутое белой майкой пузо дяди Опа, чем-то похожее на грузовые роботы-дирижабли, которыми он так виртуозно управлял. Дядя Оп, он же — Опанас Лешко, меганезийский украинец австралийского происхождения, любил три вещи: пиво, футбол и свою работу. Он был прост и надежен, как паровоз, и примерно так же массивен. Проскользнувшая из-за его спины Олан Синчер казалась рядом с ним худеньким подростком, хотя была крепкого сложения и 70 килограммов весом. Лет 5 назад Чимэг переживала, что у дочери будут проблемы в личной жизни из-за полного несоответствия нынешним представлениям о женской красоте. Но оказалось, что парни западают на Олан куда сильнее, чем на длинноногих девиц с классическими 90-60-90. Видимо монументальная фактура Олан соответствовала каким-то первобытным паттернам хранительницы очага…
— Мама, что у нас опять стряслось?
— Почему ты думаешь, что стряслось? — спросила Чи.
— Когда ты не замечаешь, что папироса давно догорела до патрона…
— А, действительно… Значит, так, садитесь, слушайте и не перебивайте.
Чимэг разложила на столе распечатки файлов полковника Валдеса и начала инструктаж длительностью 20 минут. Когда она закончила, дядя Оп задумчиво потер загривок и произнес:
— Ну, если по-нашему, по-фермерски, так и ничего особенного. Ну, подводная лодка. Что мы, подводных лодок, что ли не видели? Во всех видах видели. Та же жестянка из-под пива, только большая и с моторчиком.
— Мне нравится твой подход к проблеме, — заметила Чи.
— Я еще даже не начинал. Это была присказка. А сейчас будет по делу.
Дядя Оп подтянул к себе лист бумаги, схватил ручку, провел длинную прямую линию и посреди нарисовал схематическое изображение подлодки.
— Значит, вот так она идет, никуда пока не сворачивая, — пояснил он, — скорость у нее постоянная и глубина тоже. А нам, значит, надо бросить на нее сверху 2 тысячи тонн железобетона, и чтоб она, падла, не увернулась.
— И не забудь про 16 маленьких контейнеров, — напомнила Чи.
— Контейнеры — это само собой… Кстати, что в них?
— Какие-то военные игрушки. Написано, то ли Darts, то ли…
— Dwarf-5, — предположила Олан, — телеуправляемые мини-роботы для подводных работ?
— Ну, — Чи пожала плечами, — Может быть, и так.
— Да бес с ними, — сказал Лешко, — давайте-ка ближе к телу. Я себе это так представляю:
Он схематично нарисовал четыре дирижабля, идущих в линию.
— Вот это мы летим на высоте 200, впереди Олан, затем я, и за нами два на автопилоте. Олан бросает свой груз с упреждением 1100 метров, и уходит резко вверх, чтоб мне не мешать, ставит первый дирижабль на автопилот и берет на ручное управление третий. Когда это все падает в воду…
Дядя Оп изобразил перед носом подлодки заштрихованный овал, обозначающий упавшие в воду железобетонные блоки.
— … Когда это все падает в воду, капитан получает рапорт с центрального поста и прикидывает: о, черт, через 120 секунд нас шарахнет по башке, надо что-то делать.
Олан, твои действия?
— Ну, одно из двух, — сказала девушка, — я бы или увеличила скорость и попыталась проскочить, или наоборот, затормозила и попробовала повернуть. Можно еще по вертикали какой-нибудь маневр попробовать, но это думать надо, я же не подводник.
Чи хлопнула ладонью по столу:
— Про маневренность лодки все написано в файле. Возьмите данные, введите в симулятор.
— Не учи папу любить маму, — спокойно ответил Лешко, — Тут пишут, дело будем делать в «собачью вахту». Значит, у нас 3 часа до вылета и еще 5 часов хода до точки выгрузки. И посчитать успеем, и на симуляторе погонять. А пока у нас это, как его, мозговой штурм.
— А… — протянула Чи, — ну, если штурм…
— Так что ты делаешь, Олан? — спросил дядя Оп, и положил на стол часы, — только быстро, видишь секундная стрелка бежит. Ты — капитан.
— Тогда я сплю. «Собачья вахта» же.
— Ну, значит, ты — старпом.
— Я командую полный назад и право руля, — решительно сказала она.
— Почему?
— Я не буду ломиться вперед, не зная, на какой протяженности разбросаны препятствия.
— А почему право руля?
— Не знаю. Инстинкт. Была бы я левша — наверное, сказала бы лево руля.
Лешко кивнул и нарисовал от прямой линии дугу вправо и спросил:
— Что, думаешь, проскочила?
— А что, нет?
— А вот нет. Я поворачиваю свой дирижаблю, бросаю груз вот так, и перехватываю управление четвертым дирижаблем. А ты на третьем уже на подходе.
Он перерисовал новое положение второго дирижабля, еще один заштрихованный овал перед носом лодки.
— А если бы я не повернула, а скомандовала полный вперед?
— Тогда так, — дядя Оп мгновенно перерисовал картинку, — и ты получаешь первой порцией по хвосту, а второй — по башке.
— Это если ты знаешь, повернула я или ускорилась, — возразила Олан.
— Так я же буду знать, — ответил Лешко, — вот, читай, тут написано: «текущее положение подлодки отслеживается с точностью плюс-минус 0,5 метра»
— А если бы я скомандовала погружение, чтобы смягчить удары по корпусу?
— Повернешься кверху жопой и подставишь гребной винт под удар? Третий груз тебе так врежет…
— Слушай, дядя Оп, ты чего делаешь из старпома дурака? — перебила девушка, — а если он сообразит, что 4 груженых дирижабля не просто так повисли у него на хвосте?
— Да, это уже ситуация, — вздохнул Лешко, — вот теперь пора на симулятор.
— Может, заказчика сюда пригласить? — спросила Чимэг
— А чего? Приглашай. Нечего ему в штабах штаны просиживать.
….
19 сентября. Дуэль: Подлодка «Норфлк» — Транспортная компания SLAC.
Старпом Стью Палфри клевал носом. Нет, он ни в коем случае не дремал. Но суточный цикл активности у среднего человека устроен так, что именно в это время, называемое «собачьей вахтой», больше всего хочется спать. Особенно — если тупо сидишь перед мониторами, а вокруг — сотни миль пустого океана, где даже рапорт о какой-нибудь паршивой джонке, болтающейся в 40 милях справа по курсу — и то событие. А в эту ночь, как на зло, вообще ничего не происходит. Есть, конечно, эксцентричные лица, которые наоборот, активны ночью, а утром не могут заставить себя выползти из койки. Но они, как правило, не дисциплинированы и, ясное дело, непригодны к службе на подводном флоте.