Том 1. Авиация превращений

Всё
19–20 октября 1926
  
«друг за другом шёл народ…»
 
 
 
друг за другом шёл народ
 
ужимки тая в лице звериные
 
он шёл все прямо потом наоборот
 
летели поля необозримые
 
там где зелёный косогор
 
река поворачивала круто
 
был народ как пуля скор
 
и невинен был как утро невиден
 
еще пройдя с полсотни вёрст
 
кто то крикнул: «земля».
 
кто то сразу вытянул перст
 
но дальше итти было нельзя.
 
уж над людьми колыхалась ночь
 
проплывало [тысяча] миллион годин
 
уж не шагом они а в скочь
 
торапилися как один
 
и ещё прошло 20 лет
 
все умерли как по заказу
 
<1 ст. нрзб.>
 
им с двух сторон по глазу
 
 
3 ноября <1926>
  
Ответ Н.3. и Е.В
 
 
 
Мы спешим на этот зов
 
эти стоны этих сов
 
этих отроков послушных
 
в шлемах памятных и душных
 
не сменяем колпака
 
этой осенью пока
 
на колпак остроконечный
 
со звездою поперечной
 
с пятилучною звездой
 
с верхоконною ездой
 
и два воина глядели
 
ждите нас в конце недели
 
чай лишь утренний сольют
 
мы приедем под салют.
 
 
15 ноября <1926>
  
Случай на железной дороге
 
 
 
Как-то бабушка махнула
 
и тотчас же паровоз
 
детям подал и сказал:
 
пейте кашу и сундук.
 
Утром дети шли назад
 
сели дети на забор
 
и сказали: вороной
 
поработай, я не буду,
 
Маша тоже не такая —
 
как хотите может быть
 
мы залижем и песочек
 
то что небо выразило
 
вылезайте на вокзале
 
здравствуй здравствуй Грузия
 
как нам выйти из нее
 
мимо этого большого
 
на заборе — ах вы дети —
 
вырастала палеандра
 
и влетая на вагоны
 
перемыла не того
 
кто налима с перепугу
 
оградил семью волами
 
вынул деньги из кармана
 
деньги серые в лице.
 
Ну так вот, а дальше прели
 
все супа — сказала тетя
 
все чижи — сказал покойник
 
даже тело опустилось
 
и чирикало любезно,
 
но зато немного скучно
 
и как будто бы назад.
 
Дети слушали обедню
 
надевая на плечо
 
мышка бегала в передник
 
раздирая два плеча,
 
а грузинка на пороге
 
все твердила. А грузин
 
перегнувшись под горою
 
шарил пальцами в грязи.
 
 
1926
  
Пророк с Аничкиного моста
 
 
 
Где скакуны поводья рвут,
 
согнув хребты мостами,
 
пророк дерзает вниз ко рву
 
сойти прохладными устами.
 
О непокорный! Что же ты
 
глядишь на взмыленную воду?
 
Теребит буря твой хохол,
 
потом щеку облобызает,
 
Тебя девический обман
 
не веселит. Мечты бесскладно
 
придут порой. Веслом о берег
 
стукнет всадник.
 
Уж пуст — челнок.
 
Уж тучен — гребень.
 
И, тщетно требуя поймать
 
в реке сапог, рыдает мать.
 
Ей девочка приносит завтрак:
 
бутылку молока и сыр,
 
а в сумке прятает на завтра
 
его красивые усы.
 
В трактире кончилась попойка.
 
Заря повисла над мостом.
 
Фома ненужную копейку
 
бросает в воду. Ночь прошла.
 
И девочка снимает платье,
 
кольцо и головной убор,
 
свистит, как я, в четыре пальца
 
и прыгает через забор.
 
Ищи! Никто тебе помехой
 
не встанет на пути твоём.
 
Она ушла, а он уехал
 
и вновь вернулися вдвоём.
 
Как загорели щёки их!
 
Как взгляд послушный вдруг притих!
 
За ними горница пуста,
 
и растворились их уста:
 
 — Мы плыли ночью. Было тихо.
 
Я пела песню. Милый грёб.
 
Но вдруг ныряет тигр плавучий
 
пред нашей лодкой поперёк.
 
Я огляделась вкруг. Фонтанка,
 
проснувшись, знаменье творит.
 
За полночь звякают стаканы.
 
Мой брат стучится: отвори!
 
Всю ночь катались волны мимо.
 
Купался зверь. Пустела даль.
 
Бежали дети. А за ними
 
несли корону и медаль.
 
И вот, где кони рвут поводья,
 
согнув хребты, сбегают вниз,
 
ноздрями красными поводят
 
и бьют копытом седока, —
 
мы голос ласковый слыхали.
 
Земля вертелась в голос тот.
 
И гром и буря утихали.
 
И платье сохло на ветру.
 
И, волчьим шагом оступаясь,
 
на мост восходит горд и лих
 
пророк. А мы не плыли дальше,
 
на брег скакая женихом.
 
 
всё
1926
  
Скупость
 
 
 
Люди спят:
 
урлы-мурлы.
 
Над людьми
 
парят орлы.
 
Люди спят,
 
и ночь пуста.
 
Сторож ходит вкруг куста.
 
Сторож он
 
не то, что ты,
 
сон блудливый,
 
как мечты.
 
Сон ленивый, как перелет,
 
руки длинные, как переплет.
 
 
 
Друг за другом люди спят:
 
все укрылися до пят.
 
Мы давно покоя рыщем.
 
Дым стоит над их жилищем.
 
 
 
Голубь-турман вьет гнездо.
 
Подъезжал к крыльцу ездок.
 
Пыхот слышался машин.
 
Дева падала в кувшин.
 
Ноги падали в овраг.
 
Леший бегал —
 
Людий враг.
 
Плыл орел.
 
Ночь мерцала —
 
путник брел.
 
Люди спали —
 
я не спал:
 
деньги я пересыпал.
 
Я считал свое богатство.
 
Это было святотатство.
 
Я все ночку сторожил!
 
Я так деньгами дорожил.