Том 1. Авиация превращений
Часть 62 из 86 Информация о книге
18 февраля 1936
Вариации
Среди гостей в одной рубашкеСтоял задумчиво Петров.Молчали гости. Над каминомЖелезный градусник висел.Молчали гости. Над каминомВисел охотничий рожок.Петров стоял. Часы стучали.Трещал в камине огонек.И гости мрачные молчали.Петров стоял. Трещал камин.Часы показывали восемь.Железный градусник сверкал.Среди гостей, в одной рубашкеПетров задумчиво стоял.Молчали гости. Над каминомРожок охотничий висел.Часы таинственно молчали.Плясал в камине огонек.Петров задумчиво садилсяНа табуретку. Вдруг звонокВ прихожей бешено залился,И щелкнул англицкий замок.Петров вскочил, и гости тоже.Рожок охотничий трубит.Петров кричит: «О Боже, Боже!»И на пол падает убит.И гости мечутся и плачут.Железный градусник трясут.Через Петрова с криком скачутИ в двери страшный гроб несут.И в гроб закупорив Петрова,Уходят с криками: «готово».15 августа 1936
Сон двух черномазых дам
Две дамы спят, а впрочем нет,не спят они, а впрочем нет,конечно спят и видят сон,как будто в дверь вошел Иван,а за Иваном управдом,держа в руках Толстого том«Война и мир», вторая часть…А впрочем нет, совсем не то,вошёл Толстой и снял пальто,калоши снял и сапогии крикнул: Ванька, помоги!Тогда Иван схватил топори трах Толстого по башке.Толстой упал. Какой позор!И вся литература русская в ночном горшке.19 августа 1936
«Бегут задумчивые люди…»
Бегут задумчивые людиКуда бегут? Зачем спешат?У дам раскачиваются груди,У кавалеров бороды шуршат.<1933–1936>
1937
«Григорий студнем подавившись…»
Григорий студнем подавившисьПрочь от стола бежит с трудомНа гостя хама рассердившисьХозяйка плачет за столом.Одна, над чашечкой пустой,Рыдает бедная хозяйка.Хозяйка милая, постой,На картах лучше погадай-ка.Ушёл Григорий. Срам и стыд.На гостя нечего сердиться.Твой студень сделан из копытИм всякий мог бы подавиться.20 февраля 1937
«Григорий студнем подавился…»
Григорий студнем подавилсяИ вдруг ушёл из-за столаВ прихожей он остановилсяИ плюнул в зеркало со зла.21 февраля 1937
«Я долго смотрел на зелёные деревья…»
Я долго смотрел на зеленые деревья.Покой наполнял мою душу.Еще по-прежнему нет больших и единых мыслей.Такие же клочья, обрывки и хвостики.То вспыхнет земное желание,То протянется рука к занимательной книге,То вдруг хватаю листок бумаги,Но тут же в голову сладкий сон стучится.Сажусь к окну в глубокое кресло.Смотрю на часы, закуриваю трубку,Но тут же вскакиваю и перехожу к столу,Сажусь на твердый стул и скручиваю себе папиросу.Я вижу — бежит по стене паучок,Я слежу за ним, не могу оторваться.Он мешает взять в руку перо.Убить паука!Лень подняться.Теперь я гляжу внутрь себя,Но пусто во мне, однообразно и скучно,Нигде не бьется интенсивная жизнь,Все вяло и сонно, как сырая солома.Вот я побывал в самом себеИ теперь стою перед вами.Вы ждете, что я расскажу о своем путешествии.Но я молчу, потому что я ничего не видел.Оставьте меня и дайте спокойно смотреть — на зеленые деревья.Тогда, быть может, покой наполнит мою душу.Тогда, быть может, проснется моя душа,И я проснусь, и во мне забьется интенсивная жизнь.2 августа 1937
«Человек берёт косу…»
Человек берёт косуЯ хочу его спросить:Что ты делаешь в лесу?Я траву хочу коситьОтвечает мне косарьЗакрывая правый глазИ в глазу его фонарьВ тот же миг уже погас.Ты бы шляпу снял мужик,Говорю ему, а онОтвечает: Это шик,Я ведь франт со всех сторон.Но такое франтовствоНепонятно никомуЭто просто баловство, —Обращаюсь я к нему.Нет, сказал он, не скажите,Я сказал бы, что не такВы хоть руки мне свяжите,Отрубите мне кулак,Сквозь лицо проденьте нитку,Суньте ноги под кибиткуРаспорите мне животЯ скажу тогда: ну вотВы меня распотрошили,Рот верёвками зашилиНо кричу я вам в лицо:Вы подлец и вы яйцо!Я:
Удивляюсь вашей речи,Где ответ на мой вопрос?Вы молчите, только в плечиГлухо прячите свой нос.Вы молчите словно пень,Вам ответить просто лень.Ваша дерзкая усмешкаНе пристала вам к лицуВы глупы как сыроежка.О, поверте подлецу!