Том 1. Авиация превращений

Часть 30 из 86 Информация о книге
  Мы те-те-те-те-те-те,
 те-теперь мы поняли.
 Почему вы так свирепы,
 не от нашей вони ли?
 
 
Фауст:
  Что-с?
 Да как вы смеете меня за нюхателя считать?!
 Идите вон! Умрите!
 А я останусь тут мечтать
 один о Маргарите.
 
 
Писатели:
  Мы уходим, мы ухидем,
 мы ухудим, мы ухедим,
 мы укыдем, мы укадем,
 но тебе, бородатый колдун, здорово нагадим!
 
 
Фауст:
  Я в речку кидаюсь,
 но речка — шнурок,
 за сердце хватаюсь,
 а в сердце творог,
 я в лампу смотрюся,
 но в лампе гордон,
 я ветра боюся,
 но ветер — картон.
 Но ты, Маргарита,
 ни-ни и не-не,
 как сон, Маргарита,
 приходишь ко мне.
 Усы молодые
 колечками вьются,
 и косы златые
 потоками льются.
 Глаза открывают
 небесные тени
 и взглядом карают
 и жгут <нрзб,>
 Стою, к Маргарите
 склоняя мисон,
 но ты, Маргарита, —
 и призрак, и сон.
 
 
Маргарита:
  В легком воздуха теченье
 столик беленький летит,
 ангел, пробуя печенье,
 в нашу комнату глядит.
 Милый Фридрих, Фридрих милый,
 спрячь меня в железный шкап,
 чтобы черт железной вилой
 не пронзил меня куда б,
 встань, послушный, встань, любезный,
 двери камнем заложи,
 чтобы черт водой железной
 не поймал мои ножи.
 Для тебя, покинув горы,
 я пришла в одном платке,
 но часы круглы и скры,
 быстры дни на потолке.
 Мы умрем. Потухнут перья,
 вспыхнут звезды там и тут,
 и серьезные деревья
 над могилой возрастут.
 
 
II
Фауст:
  Что слышу я?
 Как будто бы фитиль трещит,
 как будто мышь скребкт,
 как будто таракан глотает гвоздь,
 как будто мой сосед,
 жилец, судьбою одинокий,
 рукой полночной шарит спичку
 и ногтем, сволочь, задевает
 стаканы, полные воды,
 потом вздыхает и зевает,
 и гладит кончик бороды.
 Иль это, облаками окруженная,
 сова, сном сладким пораженная,
 трясти крылами начала?
 Иль это в комнате пчела,
 иль это конь за дверью ржет:
 коня в затылок овод жжет?
 Иль это я, в кафтане чистом,
 дышу от старости со свистом?
 
 
Маргарита:
  Над высокими домами,
 между звезд и между трав,
 ходят ангелы над нами,
 морды сонные задрав.
 Выше, стройны и велики,
 воскресая из воды,
 лишь архангелы, владыки,
 садят божии сады.
 Там у божьего причала
 (их понять не в силах мы)
 бродят светлые Начала,
 бестелесны и немы.
 
 
Апостолы:
  Выше спут Господин Власти.
 Выше спут Господин Силы.
 Выше спут одни Господства,
 мы лицо сокроем, князь
 <нрзб.>
 Радуйтесь, православные
 языка люди.
 Хепи дадим дуб Власти,
 хепи камень подарим Силе,
 хепи Господству поднесем время
 и ласковое дерево родным тю.
 
 
III
Бог:
  Куф, куф, куф.
 Престол гелинеф,
 Херуф небо и земля.
 Сераф славы твоея.
 
 
Фауст:
  Я стою
 вдали, вблизи.
 Лоб в огне,
 живот в грязи.
 Летом — жир,
 зимою — хлод,
 в полдень чирки.
 Кур. Кир. Кар.
 Льется время,
 спит Арон,
 стонут братья
 с трех сторон.
 Летом — жир,
 Зимою — хлод,
 в полдень чирки.
 Кур. Кир. Кар.
 Вон любовь
 бежит груба.
 Ходит бровь,
 дрожит губа.
 Летом — жир,
 Зимою — хлод,
 в полдень чирки.
 Кур. Кир. Кар.
 Я пропал
 среди наук.
 Я комар,
 а ты паук.
 Летом — жир,
 Зимою — хлод,
 в полдень чирки.
 Кур. Кир. Кар.
 Дайте ж нам
 голов кору,
 ноги суньте нам в нору.
 Летом — жир,
 Зимою — хлод,
 в полдень чирки.
 Кур. Кир. Кар.
 Маргаритов
 слышим бег
 стройных гор
 и гибких рек.
 
 
IV
Апостолы:
  Мы подъемлем бронь веков.
 Ландыш битвы. Рать быков.
 
 
Писатели:
  Небо темное стоит.
 Птицы ласточкой летят.
 Колокольчики звенят.
 
 
Фауст:
  Вспомним, старцы, Маргариту,
 Пруд волос моих, ручей.
 Ах, увижу ль Маргариту
 Кто поймет меня?
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница