Стихотворения

  
Без слов
 
 
 
Ты показала мне без слов,
 
Как вышел хорошо и чисто
 
Тобою проведенный шов
 
По краю белого батиста.
 
А я подумал: жизнь моя,
 
Как нить, за Божьими перстами
 
По легкой ткани бытия
 
Бежит такими же стежками.
 
То виден, то сокрыт стежок,
 
То в жизнь, то в смерть перебегая…
 
И, улыбаясь, твой платок
 
Перевернул я, дорогая.
 
 
5–7 апреля 1918
 
  
Хлебы
 
 
 
Слепящий свет сегодня в кухне нашей.
 
В переднике, осыпана мукой,
 
Всех Сандрильон и всех Миньон ты краше
 
    Бесхитростной красой.
 
 
 
Вокруг тебя, заботливы и зримы,
 
С вязанкой дров, с кувшином молока,
 
Роняя перья крыл, хлопочут херувимы…
 
    Сквозь облака
 
 
 
Прорвался свет, и по кастрюлям медным
 
Пучками стрел бьют желтые лучи.
 
При свете дня подобен розам бледным
 
    Огонь в печи.
 
 
 
И, эти струи будущего хлеба
 
Сливая в звонкий глиняный сосуд,
 
Клянется ангел нам, что истинны, как небо,
 
    Земля, любовь и труд.
 
 
26 февраля — 11 апреля 1918
 
  
Авиатору
 
 
 
Над полями, лесами, болотами,
 
Над извивами северных рек
 
Ты проносишься плавными взлетами,
 
Небожитель — герой — человек.
 
 
 
Напрягаются крылья, как парусы,
 
На руле костенеет рука,
 
А кругом — взгроможденные ярусы:
 
Облака — облака — облака.
 
 
 
И, смотря на тебя недоверчиво,
 
Я качаю слегка головой:
 
Выше, выше спирали очерчивай,
 
Но припомни — подумай — постой.
 
 
 
Что тебе до надоблачной ясности?
 
На земной, материнской груди
 
Отдохни от высот и опасностей,—
 
Упади — упади — упади!
 
 
 
Ах, сорвись, и большими зигзагами
 
Упади, раздробивши хребет,—
 
Где трибуны расцвечены флагами,
 
Где народ — и оркестр — и буфет…
 
 
30 марта 1914
 
  
Газетчик
 
 
 
«Вечерние известия!..»
 
Ори, ласкай мне слух,
 
Пронырливая бестия,
 
Вечерних улиц дух.
 
 
 
Весенняя распутица
 
Ведет меня во тьму,
 
А он юлит и крутится,
 
И все равно ему —
 
 
 
Геройство иль бесчестие,
 
Позор иль торжество:
 
Вечерние известия —
 
И больше ничего.
 
 
 
Шагает демон маленький,
 
Как некий исполин,
 
Расхлябанною валенной
 
Над безднами судьбин.
 
 
 
Но в самом безразличии,
 
В бездушье торгаша —
 
Какой соблазн величия
 
Пьет жадная душа!
 
 
16 января — 7 февраля 1919
 
  
Уединение
 
 
 
Заветные часы уединенья!
 
Ваш каждый миг лелею, как зерно;
 
Во тьме души да прорастет оно
 
Таинственным побегом вдохновенья.
 
В былые дни страданье и вино
 
Воспламеняли сердце. Ты одно
 
Живишь меня теперь — уединенье.
 
 
 
С мечтою — жизнь, с молчаньем — песнопенье
 
Связало ты, как прочное звено.
 
Незыблемо с тобой сопряжено
 
Судьбы моей грядущее решенье.
 
И если мне погибнуть суждено —
 
Про моряка, упавшего на дно,
 
Ты песенку мне спой — уединенье!
 
 
6–7 июня 1915
 
* * *
 
 
Как выскажу моим косноязычьем
 
    Всю боль, весь яд?
 
Язык мой стал звериным или птичьим,
 
    Уста молчат.
 
 
 
И ничего не нужно мне на свете,
 
    И стыдно мне,
 
Что суждены мне вечно пытки эти
 
    В его огне;
 
 
 
Что даже смертью, гордой, своевольной,
 
    Не вырвусь я;
 
Что и она — такой же, хоть окольный,
 
    Путь бытия.
 
 
31 марта 1921
 
Петербург
 
  
Рыбак
 
ПЕСНЯ
 
 
Я наживляю мой крючок
 
    Трепещущей звездой.
 
Луна — мой белый поплавок
 
    Над черною водой.
 
 
 
Сижу, старик, у вечных вод
 
    И тихо так пою,
 
И солнце каждый день клюет
 
    На удочку мою.
 
 
 
А я веду его, веду
 
    Весь день по небу, но —
 
Под вечер, заглотав звезду,
 
    Срывается оно.
 
 
 
И скоро звезд моих запас
 
    Истрачу я, рыбак.
 
Эй, берегитесь! В этот час
 
    Охватит землю мрак.
 
 
17 января 1919
 
  
Воспоминание
 
 
 
Здесь, у этого колодца,
 
Поднесла ты мне две розы.
 
Я боялся страсти томной —
 
Алых роз твоих не принял.
 
 
 
Я сказал: «Прости, Алина,
 
Мне к лицу венок из лавров
 
Да серебряные розы
 
Размышлений и мечтаний».
 
 
 
Больше нет Алины милой,
 
Пересох давно колодец,
 
Я ж лелею одиноко
 
Голубую розу — старость.
 
 
 
Скоро в домик мой сойдутся
 
Все соседи и соседки
 
Посмотреть, как я забылся
 
С белой, томной розой смерти.
 
 
19 ноября 1914