Испанские поэты XX века

Часть 78 из 154 Информация о книге
  Саэта
   Спешите, спешите скорее!
 Христос темноликий
 от лилий родной Галилеи
 пришел за испанской гвоздикой.
 
  Спешите скорее!
 
  Испания.
 В матовом небе
 светло и пустынно.
 Усталые реки,
 сухая и звонкая глина.
 Христос остроскулый и смуглый
 идет мимо башен,
 обуглены пряди,
 и белый зрачок его страшен.
 
  Спешите, спешите за господом нашим!
 
 
  Балкон
   Лола
 поет саэты.
 Тореро встали
 у парапета.
 И брадобрей
 оставил бритву
 и головою
 вторит ритму.
 Среди гераней
 и горицвета
 поет саэты
 та самая Лола,
 та непоседа,
 что вечно глядится
 в воду бассейна.
 
 
  Рассвет
   Певцы саэт,
 вы слепы,
 как любовь.
 
  В ночи зеленой
 стрелами саэт
 пробит каленый
 ирисовый след.
 
  Уходит месяц
 парусом косым.
 Полны колчаны
 утренней росы.
 
  Но слепы лучники —
 ах, слепы,
 как любовь!
 
 
  СИЛУЭТ ПЕТЕНЕРЫ
 Перевод М. Самаева
   КОЛОКОЛ
 (Припев)
  На желтой башне
 колокол
 звенит.
 
  На желтом ветре
 звон
 плывет в зенит.
 
  Над желтой башней
 тает звон.
 
  Из пыли
 бриз мастерит серебряные кили.
 
 
  Дорога
   Едут сто конных в черном,
 головы опустив,
 по небесам, простертым
 в тени олив.
 
  Им ни с Севильей, ни с Ко́рдовой
 встреча не суждена,
 да и с Гранадой, что с морем
 разлучена.
 
  Сонно несут их кони,
 словно не чуя нош,
 в город крестов, где песню
 бросает в дрожь.
 
  Семь смертоносных криков
 всем им пронзили грудь.
 По небесам упавшим
 лежит их путь.
 
 
  Шесть струн
   Гитара,
 и во сне твои слезы слышу.
 Рыданье души усталой,
 души погибшей
 на круглого рта твоего вылетает,
 гитара.
 Тарантул плетет проворно
 звезду судьбы обреченной,
 подстерегая вздохи и стоны,
 плывущие тайно в твоем водоеме
 черном.
 
 
  Танец
 В саду петенеры
  В ночи сада,
 выбеленной мелом,
 пляшут шесть цыганок
 в белом.
 
  В ночи сада…
 Розаны и маки
 в их венках из крашеной
 бумаги.
 
  В ночи сада…
 Будто пламя свечек,
 сумрак обжигают
 зубы-жемчуг.
 
  В ночи сада,
 за одной другая,
 тени всходят,
 неба достигая.
 
 
  Смерть петенеры
   В белом домике скоро отмучится
 петенера, цыганка-разлучница.
 
  Кони мотают мордами.
 Всадники мертвые.
 
  Колеблется, догорая,
 свеча в ее пальцах нетвердых,
 юбка ее из муара
 дрожит на бронзовых бедрах.
 
  Кони мотают мордами.
 Всадники мертвые.
 
  Острые черные тени
 тянутся к горизонту.
 И рвутся гитарные струны
 и стонут.
 
  Кони мотают мордами.
 Всадники мертвые.
 
 
  Фальсета ^{117}
 (Погребение петенеры)
  Ай, петенера-цыганка!
 Ай-яй, петенера!
 И место, где ты зарыта,
 забыто, наверно.
 И девушки, у которых
 невинные лица,
 не захотели, цыганка,
 с тобою проститься.
 Шли на твое погребенье
 пропащие люди,
 люди, чей разум не судит,
 а любит,
 шли за тобой, плача,
 по улице тесной.
 Ай-яй, моя петенера,
 цыганская песня!
 
 
  De profundis ^{118}
   Ища от любви защиты,
 спят они, сто влюбленных,
 сухою землей покрыты.
 Красны, далеки́-далёки,
 дороги Андалусии.
 
  В Ко́рдове средь олив
 поставят кресты простые,
 чтоб не были позабыты
 те, что навек уснули,
 ища от любви защиты.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница