Испанские поэты XX века

  
Черные сны
 
Перевод С. Гончаренко
 
 
 
На площадь наплывает тень.
 
Скончался день
 
под плач вечерних перезвонов.
 
 
 
Стекла окон и балконов
 
блещут мертвенно в домах,
 
словно это на погосте
 
 
 
в темноте белеют кости;
 
вечер кладбищем пропах.
 
 
 
И даль озарена недаром
 
могильным отсветом кошмара.
 
 
 
Солнце скрылось. Гуще мрак.
 
Эхо повторяет шаг.
 
 
 
— Это ты? За мною? Ну же!
 
— Погоди… Не ты мне нужен.
 
 
  
Унынье
 
Перевод П. Грушко
 
 
 
Время тоскою заткало
 
дряхлый родительский кров,
 
сумрак просторного зала —
 
здесь колыбель моих снов.
 
 
 
В гулком биенье упругом
 
меряя время в углу,
 
призрачным матовым кругом
 
светят часы в полумглу.
 
 
 
Тихие капли все то же
 
шепчут и шепчут с утра:
 
дни друг на друга похожи —
 
завтра, сегодня, вчера…
 
 
 
Смерклось. В садах золоченых
 
ветер трясет дерева…
 
Как нескончаемо в кронах
 
ветхая плачет листва!
 
 
* * *
  
«Час часы показали…»
 
Перевод В. Андреева
 
 
 
Час часы показали,
 
ночь пуста и скучна.
 
Озябшие тени лежали
 
в застывшем саду; и луна
 
 
 
гладкая, словно череп,
 
катилась по небу вниз;
 
и, в холоде ночи потерян,
 
к ней руки тянул кипарис.
 
 
 
Сквозь полуоткрытые окна
 
музыка в дом вошла,
 
она звучала далеко
 
и никуда не звала.
 
 
 
Мазурки забытые звуки,
 
я с детства не слышал вас.
 
Чьи неумелые руки
 
вас воскресили сейчас?
 
 
 
Бывает — хандра находит,
 
и мыслей теряется нить,
 
и душу зевотой сводит,
 
и кажется… лучше не жить.
 
 
  
Советы
 
Перевод О. Савича
 
 
I
 
 
Любви, что хочет родиться,
 
быть может, недолго ждать.
 
Но может ли возвратиться
 
все то, что ушло, — и когда?
 
Вчера нам даже не снится.
 
Вчера — это никогда!
 
 
II
 
 
Монета в руке испарится,
 
если ее не хранить.
 
Монета души испарится,
 
если ее не дарить.
 
 
* * *
  
«Ночью вчера мне снилось…»
 
Перевод В. Андреева
 
 
 
Ночью вчера мне снилось
 
— о блаженство забыться сном, —
 
живая вода струилась
 
в сердце моем.
 
Не иссякая, немолчно,
 
в сердце струился родник.
 
Новой жизни источник,
 
я к тебе еще не приник.
 
 
 
Ночью вчера мне снилось
 
— о блаженство забыться сном, —
 
пасека появилась
 
в сердце моем.
 
И золотые пчелы
 
из горьких моих забот,
 
из памяти невеселой
 
делали сладкий мед.
 
 
 
Ночью вчера мне снилось
 
— о блаженство забыться сном, —
 
горящее сердце светилось
 
в сердце моем.
 
Солнце в сердце горело,
 
и кровь горела во мне,
 
и светом наполнилось тело,
 
и я заплакал во сне.
 
 
 
Ночью вчера мне снилось
 
— о блаженство забыться сном, —
 
сердце божие билось
 
в сердце моем.
 
 
* * *
  
«Сердце мое, ты уснуло?..»
 
Перевод П. Грушко
 
 
 
Сердце мое, ты уснуло?
 
Не возвратятся рои
 
грез моих? Высох колодец,
 
мысли таивший мои?
 
Только лишь тьму извлекают
 
к свету пустые бадьи?
 
 
 
Нет, мое сердце не дремлет,
 
не погружается в сны,
 
но неустанно внимает
 
знакам с другой стороны,
 
слушает что-то на кромке
 
этой большой тишины.
 
 
  
ГАЛЕРЕИ
   
Вступление
 
Перевод М. Квятковской
 
 
 
Солнечным утром, читая
 
строки любимых стихов,
 
я увидал, что в зеркале
 
моих потаенных снов
 
 
 
цветок божественной истины
 
трепещет, страхом объят,
 
а этот цветок стремится
 
раздать ветрам аромат.
 
 
 
От века душа поэта
 
летит сокровенному вслед,
 
увидеть то, что незримо,
 
умеет только поэт —
 
в своей душе, сквозь неясный,
 
заколдованный солнца свет.
 
 
 
И там, в галереях памяти,
 
в лабиринте ее ходов,
 
где бедные люди развесят
 
трофеи давних годов —
 
побитые молью наряды,
 
лоскутья бывших обнов, —
 
там один поэт терпеливо
 
следит сквозь туманный покров,
 
как снуют в труде бесконечном
 
золотистые пчелы снов.
 
 
 
Поэты, мы чутко слышим,
 
когда нас небо зовет,
 
в саду, от тревог укрытом,
 
и в поле, где бой идет, —
 
из старых своих печалей
 
мы делаем новый мед,
 
одежды белее снега
 
кропотливо кроим и шьем
 
и чистим под ярким солнцем
 
доспехи, меч и шелом.
 
 
 
Душа, где снов не бывает, —
 
неприязненное стекло,
 
она исказит наши лица
 
причудливо и зло.
 
 
 
А мы, чуть заслышим в сердце
 
прихлынувшей крови гуд, —
 
мы улыбнемся. И снова
 
беремся за старый труд.