Испанские поэты XX века
ДОМ ЭДГАРА ПО {28}
Х.-М. de Calappe
— Дом По! Дом По! Дом По!..
— Простите, вы о чем?..
Молодежь пожимает плечами. Любезная старушка шепчет мне:
— Точно, маленький белый домик, да, да, я слышала о нем, — и она порывается объяснить мне, где он находится, но ее взносившаяся память тут же сбивается с верного пути. Никто не знает, где этот дом. И мы отправляемся туда, куда нас ведут полудогадки, и каждый раз его не находим. Может быть, это — бабочка?..
И все же он существует где-то в Нью-Йорке, похожий на беглое воспоминание о звезде или жасмине, о которых мы говорим, что видели их на кусте жасмина или на дожизненном небе — в детстве, в обмороке, во сне или в пору выздоровления…
И все же я встретился с ним, видел его на одной из улиц: залитый лунным светом фасадик из белых досок с белоснежным вьюнком на закрытой калитке, а за ней — мертвенные, покрытые нетронутым снегом три ступеньки, похожие на три белоснежные подушки, которые некогда вели в этот дом…
Антонио Мачадо
СТИХОТВОРЕНИЯ
Из книги
«ОДИНОЧЕСТВА, ГАЛЕРЕИ И ДРУГИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ» (1899–1907)
ОДИНОЧЕСТВА
Путешественник {29}
Перевод М. Квятковской
Сидим в семейной полутемной зале,и снова среди нас любимый брат, —в ребячьих снах его мы провожалив далекий край немало лет назад.Сегодня у него седые пряди,и серебрится на свету висок,и беспокойный холодок во взгляденам говорит, что он душой далек.Роняет листья на осенний ветерпечальный старый парк, и в тишинесквозь стекла влажные сочится вечер,сгущается в зеркальной глубине.И словно озарилось кротким светомего лицо. Быть может, вечер смогобиды опыта смягчить приветом?Иль это отсвет будущих тревог?О юности ль загубленной взгрустнулось?Мертва — волчица бедная! — давно…Боится ль, что непрожитая юностьвернется с песней под его окно?Для солнца ль новых стран улыбка эта,и видит он края знакомых снов,свой парус — полный ветра, полный света, —движенье судна в пении валов?Но он увидел силуэты сосен,и эвкалипта желтые листы,и кустик розы, что для новых весенвыпестывает белые цветы.И боль его, тоскуя и не веря,слезой блеснула на какой-то миг,и мужества святое лицемерьеложится бледностью на строгий лик.Трагический портрет еще светлеет.Болтаем ни о чем. Часы стучат.И скука очага печально тлеет.Все громче тиканье. И все молчат.* * *«Я прошел немало тропинок…»
Перевод М. Квятковской
Я прошел немало тропиноки немало дорог измерил.По каким морям я не плавал,на какой не ступал я берег!Везде на Земле я виделкараваны тоски и смятенья,высокомерные в скорби,опьяненные черной тенью.Видел я осторожных педантов;они смотрят, молчат и верят,что отмечены мудростью, ибо —не пьют в придорожных тавернах.Эти злые людишки землю,проходя, заражают скверной.И везде на земле я виделлюдей, проходящих с песней;если им везет — веселятся,засевая надел свой тесный.Они вас не спросят — Где мы? —Они бредут наудачу,они по любым дорогамтрясутся на старых клячах.По праздникам не суетятся,не спеша за дела берутся.Есть вино — они пьют с охотой,нет вина — водой обойдутся.Эти люди — добрые люди —свой путь в трудах и невзгодахпроходят с надеждой, покудане лягут на вечный отдых.* * *«Площадь. Темную листву раздвинув…»
Перевод М. Самаева
Площадь. Темную листву раздвинув,тяжелеют ядра апельсинов.Взапуски из школы выбегаетмалышей ватага озорная,буйным кличем голосов зеленыхполусонный воздух наполняя.Радость детства в тихих закоулкахзапустелых древних захолустий,где порою встретим ненарокомтень былого — и проводим с грустью…Воспоминание детства
Перевод Ю. Петрова
Холодный декабрьский ветери неуют заоконный.Пасмурный вечер. Детиучатся. Дождь монотонный.Класс. На картине — Каинпрочь убегает; тут жеАвель убитый; каменьв кровавой, карминной луже.Звук колокольчика медный.Книгу рукой усталой,иссохший, в одежде бедной,держит учитель старый.Школьники тянут вместеприлежно и голосисто:— Два раза по сто — двести.— Три раза по сто — триста…Холодный декабрьский ветери неуют заоконный.Пасмурный вечер. Детиучатся. Дождь монотонный.