Испанские поэты XX века

  
МОЕЙ ХОСЕФИНЕ
 
Перевод Юнны Мориц
 
 
 
Как ярки твои письма —
 
вино мое, мой хлеб,
 
единственная пища,
 
протянутая в склеп.
 
 
 
Просвечивают стены,
 
и видится, как сон,
 
твое морское тело,
 
горчащее, как соль.
 
 
 
Я снова пастушонок,
 
я жив, я не скорблю,
 
толпящиеся письма
 
я сердцем накормлю.
 
 
 
И даже если буду
 
в земле встречать рассвет,
 
пиши мне, чтоб оттуда
 
хоть раз пришел ответ.
 
 
  
ПОСВИСТ О СЛАДКОЙ БОЛИ
 
Перевод П. Грушко
 
 
 
Отвори, ты слышишь, любовь,
 
двери в сладкую боль.
 
 
 
Отвори, любовь, поскорей
 
крови алую дверь.
 
 
 
Отвори — пусть вылетит прочь
 
черных помыслов рой.
 
 
 
Отвори — пусть вырвется вихрь
 
смутных желаний моих.
 
 
 
Чтобы стали вены мои
 
чистыми, как ручьи.
 
 
 
Чтобы с пальцев упали шипы,
 
чтобы — солнце в глазах слепых.
 
 
 
Отвори — чтоб слова твои
 
ветер донес… Отвори!
 
 
 
Отвори — и войди в мою кровь.
 
                    Ай!
 
Ты вошла в меня… Двери закрой!
 
 
  
ПОСВИСТ О ПУТАХ
 
Перевод П. Грушко
 
 
 
Когда ты сбросишь, кобылка,
 
удила свои под копыта?
 
 
 
Когда ты, щегленок пестрый,
 
клювом в прутья вопьешься,
 
 
 
сочтешься с тесною клеткой
 
и с приманкою клейкой —
 
 
 
с тем, что тебя лишает неба,
 
полетов шалых,
 
 
 
нежной трели любовной
 
в тенистой кроне дубовой?
 
 
 
Когда ты займешь, комета,
 
звезды немеркнущей место,
 
 
 
порвешь, утверждаясь в зените,
 
притяженья чужого нити?
 
 
 
Доколе, олива в поле,
 
ты будешь стаять на приколе,
 
 
 
сносить, точно вол покорный,
 
людей, погоду и корни,
 
 
 
от прихотей их зависеть,
 
а не от посвиста высей?
 
 
 
Доколе же будет это
 
тянуться, кобылка, комета,
 
 
 
щегленок, олива в поле?!
 
Ай, доколе, доколе?!
 
 
 
Пока мое тело, как птица, — ай! —
 
с ветром не породнится.
 
 
  
ОТПЕЧАТОК ТВОЕГО СЛЕДА (1934) {223}
   
«Глаза мои без глаз твоих пустынны…»
 
Перевод П. Грушко
 
 
 
Глаза мои без глаз твоих пустынны:
 
они — два муравейника разъятых,
 
а руки-ветви без твоих, крылатых,
 
мертвы, как две сухие хворостины.
 
 
 
Пригубив робко губ твоих рубины,
 
я благовещу в сладостных набатах,
 
а нет тебя — в желаниях распятых
 
я терн ращу там, где росли жасмины.
 
 
 
Я глохну, если ты хранишь молчанье,
 
и путь мой без твоей звезды не сладок,
 
я без тебя безмолвен, как мертвец.
 
 
 
Повсюду я ловлю твое дыханье,
 
твоих следов забытый отпечаток —
 
в тебе его начало и конец.
 
 
  
РАНЕНЫЙ ПОСВИСТ (1934)
 
Перевод В. Резниченко
   
«Рад я, но радость замкнута во мне…»
 
 
 
Рад я, но радость замкнута во мне,
 
горестен я, но горе слезы прячет:
 
если немногословна радость, значит,
 
горе должно быть сдержанным вдвойне.
 
 
 
Полдень у счастья светится в окне,
 
в окнах печали черный мрак маячит;
 
если бы плакать, как колодец плачет, —
 
в землю зарывшись, боль укрыв на дне!
 
 
 
Буду идти, глотая слезы, снова —
 
к новым слезам, сквозь слезы и улыбки,
 
горя не выдавая своего.
 
 
 
Ясен мой взгляд, а под его покровом,
 
видишь, лучится в недрах светом зыбким
 
скорбь, обратившаяся в торжество.
 
 
* * *
  
«Видя тебя весной в саду ветвистом…»
 
 
 
Видя тебя весной в саду ветвистом,
 
где лепестки глядят в речную гладь,
 
хочется мне свистеть и щебетать
 
по-соловьиному, легко и чисто,
 
 
 
по-соловьиному, легко и чисто,
 
всю мою страсть тебе пересказать,
 
прежде чем ласки сладкая печать
 
ляжет на губы песням голосистым.
 
 
 
Рядом с тобой я чересчур высок:
 
с ветки тебе я плод сорву громадный —
 
рядом с тобой он чересчур велик.
 
 
 
Ты ускользнешь из пальцев, как цветок,
 
стоит мне тронуть венчик ароматный —
 
о, как я мал и робок в этот миг!
 
 
* * *
  
«Вздумала ты лимон в меня метнуть…»
 
 
 
Вздумала ты лимон в меня метнуть —
 
горький лимон! — рукою непорочной
 
не повредив его утробы сочной,
 
но обнажив мучительную суть.
 
 
 
Чтобы ударом желтым всколыхнуть
 
чуткую кровь, разрушив сон непрочный,
 
он к моей коже прикоснулся, точно
 
остроконечная тугая грудь.
 
 
 
Но в тот же миг, когда ты улыбнулась,
 
смысла своей игры не сознавая
 
и вожделенью моему чужда,
 
 
 
снова уснула кровь, и обернулась
 
грудь обжигающая, золотая,
 
мертвенным блеском горького плода.