Песнь о Роланде. Коронование Людовика. Нимская телега. Песнь о Сиде. Романсеро

127
 
 
Мавр Абенгальбон и храбр и умен.
 
Две сотни конных ведет он с собой,
 
Подъезжает к инфантам, играя копьем.
 
Пришлись им не по сердцу речи его:
 
 2677«Не будь мне помехой пред Сидом долг,
 
Узнал бы весь мир, как плачу я за зло.
 
Сидовых дочек к отцу б я отвез,
 
А вам бы вовек не увидеть Каррьон».
 
 
128
 
 
 2675«Скажите, инфанты, в чем я провинился,
 
Что вы за службу мне смерти хотите?
 
 2681От вас ухожу я, предатели злые.
 
Простите меня, доньи Соль и Эльвира,
 
Но нет до каррьонцев мне дела отныне.
 
Дай бог, что с небес управляет миром,
 
 2685Чтоб горя ваш брак не доставил Сиду».
 
Так молвил мавр и уехал быстро,
 
Реку Халон перешел с дружиной,
 
Вернулся, разумный, к себе в Молину.
 
Вот с Ансарерой инфанты простились,
 
 2690И ночью, и днем едут без передышки,
 
Взяли правей Атьенсы скалистой,
 
Сьерру-де-Мьедос минули рысью,
 
За Монтес-Кларос перевалили.
 
Слева владенье Аламоса — Гриса,
 
 2695Где Эльфу  [460]он в гроте держал, как в темнице;
 
Справа Сант-Эстеван, но дотоль не близко.
 
В лес Корпес инфанты теперь углубились.
 
Горы вокруг, дубы вековые,
 
Хищные звери повсюду рыщут.
 
 2700Нашлась там лужайка с источником чистым.
 
Шатер у воды инфанты разбили,
 
Заночевали с людьми своими.
 
Обнимают их жены, ласкают пылко,
 
Но худо бедняжкам придется с денницей.
 
 2705Заутра на мулов добро погрузили,
 
Свернули шатер, для ночлега служивший.
 
Слуги господ обогнали на милю:
 
Велели инфанты, чтоб все удалились —
 
И челядинцы, и челядинки,
 
 2710Чтоб только жены остались с ними, —
 
Любовью, мол, хочется им насладиться.
 
Вот они — вчетвером, далеко — остальные.
 
Недоброе дело у братьев в мыслях;
 
«Эльвира и Соль, говорим вам открыто:
 
 2715Ждет вас бесчестье в горах этих диких,
 
Уедем мы сами, а вас покинем.
 
Надела вам в Каррьоне не видеть.
 
Пусть узнает об этом мой Сид Руй Диас.
 
За шутку со львом мы ему отплатили».
 
 2720Не оставили женам ни шуб, ни накидок,
 
До исподнего сняли, что на них было.
 
Шпоры остры у изменников низких,
 
Плети ременные крепко свиты.
 
Донья Соль это видит и молвит тихо:
 
 2725«Фернандо и Дьего, явите милость.
 
У вас на боку две шпаги стальные,
 
Колада с Тисоной, что дал наш родитель.
 
Обезглавьте нас, и умрем мы безвинно,
 
Знают все, христиане и сарацины:
 
 2730Ни в чем перед вами мы не согрешили.
 
Дурной вы пример, нас избив, подадите,
 
Навеки за это чести лишитесь,
 
На себя навлечете везде укоризну».
 
Не вняли злодеи, как их ни просили,
 
 2735Избивают они сестер беззащитных,
 
Плетьми ременными хлещут с гиком,
 
Шпорами колют — кровь так и брызжет.
 
У женщин рубцами тело покрыто,
 
Исподнее взмокло и все обагрилось,
 
 2740А сердце ноет от тяжкой обиды.
 
Вот счастье бы им ниспослал вседержитель,
 
Кабы мой Сид там тогда объявился!
 
Несчастных до смерти чуть не забили,
 
Алеет кровь на одежде их нижней.
 
 2745Примахались у братьев руки и спины —
 
Лютовали инфанты в полную силу.
 
Сидовы дочки без чувств поникли.
 
Бросили их в дубраве пустынной.
 
 
129
 
 
Забрали их шубы из горностая.
 
 2750Без накидок в платьев, в одних рубахах,
 
В горах, меж птиц и зверей плотоядных,
 
Лежат они, знайте, почти бездыханны.
 
Окажись здесь мой Сид, вот было бы счастье!
 
 
130
 
 
 2754–2755Инфантами брошены замертво жены,
 
Сказать друг дружке не могут ни слова.
 
Бахвалясь, мужья их мчат через горы:
 
«За брак наш постылый свели мы счеты.
 
 2759–2760Наложниц — и то нам не надо подобных.
 
Насильно король нас женил на неровнях.
 
За шутку со львом мы отметили с лихвою».
 
 
131
 
 
Бахвалясь, инфанты мчат через лес.
 
О Фелесе Муньосе слово теперь.
 
 2765Сид, его дядя, с ним в кровном родстве.
 
Вперед он уехал за челядью вслед,
 
Но тревога и страх у него на душе.
 
Отстал он, свернул, незаметно исчез
 
И в чаще густой у тропы засел:
 
 2770Сестер двоюродных хочет узреть,
 
Узнать, не чинят ли мужья им вред.
 
Инфантов он видит, слышит их речь,
 
А тем невдомек, что тут кто-то есть:
 
Будь это не так, не остался б он цел,
 
 2775Скрылись каррьонцы среди дерев,
 
Помчался Муньос назад по тропе,
 
Нашел сестер без чувств на земле.
 
Вскрикнув: «О сестры!» — с седла он слез,
 
Коня привязал, подбежал к воде.
 
 2780«Эльвира и Соль, — помоги вам творец! —
 
Пострадали безвинно вы от мужей.
 
Да воздаст им небо за этот грех!»
 
В чувство стал приводить сестер он затем,
 
А бедняжки молчат — язык онемел.
 
 2785Взывает Муньос в слезах и тоске:
 
«Эльвира и Соль, ответьте же мне!
 
Сестры, в себя придите скорей,
 
Пока не стемнело и длится день,
 
Чтоб звери в горах не могли нас съесть».
 
 2790Очнулись Эльвира и Соль наконец,
 
Увидели вдруг, что брат подоспел.
 
«Да поможет, сестрицы, нам царь небес!
 
Узнав, что меня меж челядью нет,
 
Инфанты разыщут нас в дубняке.
 
 2795Вставайте живо, или всем нам смерть».
 
Шепчет донья Соль — не сказать ей слышней:
 
«Коль дорог вам, братец, мой Сид, наш отец,
 
Воды Христа ради прошу нам принесть»,
 
Дорогою и новой шапкой своей —
 
 2800Привез из Валенсии он эту вещь —
 
Фелес Муньос воды зачерпнул в ручье,
 
Дал напиться старшей и младшей сестре,
 
Уговорил приподняться и сесть,
 
Стал увещать еще потерпеть,
 
 2805Собраться с духом помог, как умел,
 
Поднял с земли, устроил в седле,
 
Укутал обеих плащом потеплей,
 
Под уздцы взял лошадь, дубняк пересек,
 
Поехал горами, таясь от людей,
 
 2810Спустился к Дуэро, чуть день померк.
 
Оставил он сестер на реке,
 
Где башня Урраки стоит на скале,
 
К Дьего Тельесу  [461]в Сант-Эстеван полетел:
 
От Минайи держал этот Тельес лен.
 
 2815Вести он внял, изменился в лице,
 
Взял мулов, набрал про запас одежд,
 
За дочками Сида поехал во тьме,
 
Их в Сант-Эстеван доставил чуть свет,
 
Принял тепло — ничего не жалел.
 
 2820Люд сант-эстеванский отзывчив к беде:
 
Каждому Сидовых жаль дочерей,
 
Каждый их рад приютить и беречь,
 
Пока не станут здоровы вполне.
 
Каррьонцы бахвалятся дома уже.
 
 О расправе известно стало в стране. 
 
 2825Король дон Альфонс всей душой воскорбел.
 
В Валенсию мчит за гонцом гонец.
 
Выслушал Сид печальную весть,
 
Погрузился в раздумье, долго был нем.
 
Вот поднял он руку, поднес к бороде.
 
 2830«Господи, слава тебе за честь,
 
Что мне воздана инфантами днесь!
 
Клянусь бородою, не рваной никем,
 
Вовек не спущу я каррьонцам их дел,
 
А дочки мои вновь пойдут под венец».
 
 2835Опечален мой Сид, весь двор помрачнел,
 
 2835-аА Минайя — так тот огорчен вдвойне.
 
Вот Минайя, Бермудес, смелый боец,
 
И Мартин Антолинес шпорят коней.
 
Двести мой Сид им дал человек,
 
Без передышки скакать велел —
 
 2840В Валенсии ждет он своих детей.
 
Служа сеньору, мешкать не след:
 
Мчатся послы, не щадят лошадей,
 
В замке Гормас становятся, верьте молве,
 
В сумерках поздних на краткий ночлег.
 
 2845Сант-эстеванцы узнали меж тем,
 
Что Минайя сестер увезет на заре.
 
Как умные люди, пошли они все
 
Навстречу посланцу, хоть ночь на дворе,
 
Принесли оброк — и вино и снедь.
 
 2850Минайя был рад, но припасы отверг:
 
«Сант-эстеванцы, спасибо за честь,
 
Что вы оказали нам в нашей нужде.
 
Я благодарю всех собравшихся здесь
 
От себя и от Сида, хоть он вдалеке.
 
 2855Да воздаст вам господь в своей доброте!»
 
Понравился всем учтивый ответ,
 
Ночь досыпать все ушли к себе.
 
Минайя сестер разыскал скорей,
 
На него наглядеться не могут те.
 
 2860«Как бога, мы счастливы вас лицезреть.
 
Восславьте его, что мы живы досель.
 
В Валенсию нас везите, к родне —
 
 2862-аРасскажем мы там о своем стыде».