Песнь о Роланде. Коронование Людовика. Нимская телега. Песнь о Сиде. Романсеро

XVIII
 
 
В престольном храме был Гильом у мессы,
 
И рыцарю сказал Христов наместник:
 
 380«Явите, бога ради, милосердье —
 
Нам помогите отразить неверных».
 
«Бог видит, — молвил граф Гильом, колеблясь,—
 
Паломником я в край явился здешний
 
Со свитой, малолюдною чрезмерно:
 
 385Лишь шестьдесят бойцов со мною смелых.
 
На стольких королей мне грянуть не с кем».
 
Но возразил святитель: «Рыцарь честный,
 
Апостол Петр да будет мне свидетель!
 
Коль за него вы вступите в сраженье,
 
 390Вам можно будет мясо есть вседневно  [240],
 
И жен держать, коль хватит сил, хоть десять,
 
И в грех любой впадать, пусть даже смертный,
 
За исключеньем разве что измены  [241],—
 
Я вам даю заране отпущенье.
 
 395Создатель вход откроет вам по смерти
 
Туда, где лишь его друзьям есть место,
 
Сам Гавриил введет вас в рай небесный».
 
Гильом воскликнул: «Господи предвечный,
 
Великодушней нету иерея!
 
 400Не потерплю я, — всяк да слышит это! —
 
Чтоб хвастал враг, хоть рать его несметна,
 
Что с ним я убоялся столкновенья.
 
Бертран, племянник мой, надень доспехи,
 
Зови сюда всех наших и Гелена».
 
 405Воитель стал готовиться к сраженью:
 
Велел принесть оружье прямо в церковь,
 
Надел броню и шлем, что цветом зелен,
 
И меч на перевязи драгоценной.
 
Коня ему подводят масти пегой.
 
 410Граф сел в седло, не вдевши ногу в стремя.
 
Червленый щит повешен им на шею  [242].
 
Копье он держит со значком на древке —
 
Пять точек золотых на ткани блещут.
 
Осведомился граф: «Отец святейший,
 
 415У вас бойцов-то сколько во владенья?
 
«Скажу по правде, — рек первосвященник.—
 
Я рыцарей три тысячи имею,
 
И каждый при копье, мече и шлеме».
 
«Не худо для начала, — граф ответил.—
 
 420Готовьте к битве их, а те, что пеши,
 
Ворота будут охранять и стены».
 
«Так и велю я, — молвил папа, — сделать».
 
Всяк в Риме, кто оружием владеет,
 
Доспехи надевает, к храму едет.
 
 425Святитель всем дает благословенье.
 
«Бароны, — говорит Христов наместник,—
 
Того из вас, кто жизнь утратит в сече,
 
Допустит милосердный бог по смерти.
 
Туда, где лишь его друзьям есть место,
 
 430Сам Гавриил проводит в рай небесный».
 
Тут устремились рыцари навстречу,
 
Пришельцам дерзким и жестокосердым
 
С таким неистовством и нетерпеньем,
 
 Что им в воротах главных стало тесно
 
 435«Бароны, — крикнул им первосвященник,—
 
 Остановитесь — ни к чему тут спешка.
 
К Галафру я отправиться намерен,
 
И выкуп будет мной ему обещан.
 
Коль нехристь уведет свои галеры
 
 440И рать его очистит здешний берег,
 
Я ни казны апостольской священной,
 
Ни чаш, ни риз, ни митр не пожалею:
 
Отдать ему мне легче грош последний,
 
Чем принести бойцов столь многих в жертву».
 
 445Бароны молвят: «Мудрое решенье».
 
Святой отец с одним аббатом вместе
 
Пошел во вражий лагерь без задержки,
 
Проник туда, где был Галафр надменный,
 
Встал перед ним, не поклонившись земно.
 
 450Язычник глянул на него свирепо,
 
А папа речь повел к нему смиренно:
 
«Я прислан, государь, сюда как вестник.
 
Апостол Петр и бог, творец вселенной,
 
Через меня изволят вам поведать,
 
 455Что увести вам надлежит галеры,
 
От ваших войск очистить здешний берег.
 
Я ни казны апостольской священной,
 
Ни чаш, ни риз на вас не пожалею
 
И предпочту отдать вам грош последний,
 
 460Чем принести бойцов столь многих в жертву.
 
Прислушайтесь же к моему совету».
 
Король в ответ: «Твои слова нелепы.
 
Сюда приплыл я за своим наследством —
 
Рим, город ваш, достался мне от предков,
 
 465Меж коих Ромул был и Юлий Цезарь,  [243]
 
Возведшие мосты и стены эти.
 
Коль не сдадитесь без сопротивленья,
 
Всех христиан я в Риме изувечу,
 
А божьих слуг казню, предав бесчестью».
 
 470Струхнул святитель: «Не останусь здесь я,
 
Хоть дай мне все богатства Карфагена»  [244],
 
Стал пропуска назад просить немедля
 
Галафр его трем сарацинам вверил
 
И вот что молвил папе напоследок:
 
 475«Чтоб ты, на ком колпак широк не в меру  [245]
 
Не говорил потом, что я затеял
 
Обречь разгрому город свой наследный,
 
Давай найдем с тобой по человеку
 
Из тех, кто посмелей и познатнее,
 
 480И пусть покончат поединком дело.
 
Коль ваш господь пошлет мне пораженье
 
И моего бойца твой одолеет,
 
Рим за тобой останется навеки
 
И у тебя по гроб никто на свете
 
 485Отнять головки сырной не посмеет.
 
А чтоб ты слову моему поверил,
 
Обоих сыновей пришлю к тебе я,
 
На выкуп им не дам с собою денег:
 
Коль я солгал — заложников повесишь».
 
 490Обрадовали папу эти речи
 
Сильней, чем все богатства Карфагена:
 
Он вспомнил, кто при всем вооруженье
 
Ждет от него в престольном храме вести —
 
Нет в мире поединщика отменней.
 
 
XIX