Борисоглебский, 6. Из лирического дневника 1914—1922
Часть 8 из 35 Информация о книге
22 июня 1916
«Имя ребенка — Лев…»
Имя ребенка — Лев,Матери — Анна.В имени его — гнев,В материнском — тишь.Вóлосом — он — рыж —Голова тюльпана! —Что ж — осанна —Маленькому царю.Дай ему Бог — вздохИ улыбку — матери,Взгляд — искателяЖемчугов.Бог, внимательнееЗа ним присматривай:Царский сын — гадательнейОстальных сынов.Рыжий львенышС глазами зелеными,Страшное наследье тебе нести!Северный Океан и ЮжныйИ нить жемчужныхЧерных четок — в твоей горсти!24 июня 1916
«Сколько спутников и друзей!..»
Сколько спутников и друзей!Ты никому не вторишь.Правят юностью нежной сей —Гордость и горечь.Помнишь бешеный день в порту,Южных ветров угрозы,Рев Каспия — и во ртуКрылышко розы.Как цыганка тебе далаКамень в резной оправе,Как цыганка тебе вралаЧто-то о славе…И — высóко у парусов —Отрока в синей блузе.Гром моря — и грозный зовРаненой Музы.25 июня 1916
«Не отстать тебе. Я — острожник…»
Не отстать тебе. Я — острожник,Ты — конвойный. Судьба одна.И одна в пустоте порожнейПодорожная нам дана.Уж и нрав у меня спокойный!Уж и очи мои ясны!Отпусти-ка меня, конвойный,Прогуляться до той сосны!26 июня 1916
«Златоустой Анне — всея Руси…»
Златоустой Анне — всея РусиИскупительному глаголу, —Ветер, голос мой донесиИ вот этот мой вздох тяжелый.Расскажи, сгорающий небосклон,Про глаза, что черны от боли,И про тихий земной поклонПосреди золотого поля.Ты, зеленоводный лесной ручей,Расскажи, как сегодня ночьюЯ взглянула в тебя — и чейЛик узрела в тебе воочью.Ты, в грозовой высúОбретенный вновь!Ты! Безымянный!Донеси любовь моюЗлатоустой Анне — всея Руси!27 июня 1916
«Руки даны мне — протягивать каждому обе…»
Руки даны мне — протягивать каждому обе —— Не удержать ни одной, губы — давать имена,Очи — не видеть, высокие брови над ними —Нежно дивиться любви и — нежней — нелюбви.А этот колокол там, что кремлевских тяжéле,Безостановочно ходит и ходит в груди, —Это — кто знает? — не знаю, — быть может, —должно быть —Мне загоститься не дать на российской земле.2 июля 1916
«Белое солнце и низкие, низкие тучи…»
Белое солнце и низкие, низкие тучи,Вдоль огородов — за белой стеною — погост.И на песке вереница соломенных чучелПод перекладинами в человеческий рост.И, перевесившись через заборные колья,Вижу: дороги, деревья, солдаты вразброд.Старая баба — посыпанный крупною сольюЧерный ломóть у калитки жует и жует…Чем прогневили тебя эти серые хаты,Господи! — и для чего стóльким простреливатьгрудь?Поезд прошел и завыл, и завыли солдаты,И запылил, запылил отступающий путь…— Нет, умереть! Никогда не родиться бы лучше,Чем этот жалобный, жалостный, каторжный войО чернобровых красавицах. — Ох, и поют жеНынче солдаты! О, Господи Боже ты мой!3 июля 1916
«Семь холмов — как семь колоколов…»
Семь холмов — как семь колоколов.На семи колоколах — колокольни.Всех счетом — сорок сороков, —Колокольное семихолмие!В колокольный я, во червонный деньИоанна родилась Богослова.Дом — пряник, а вокруг плетеньИ церкóвки златоголовые.И любила же, любила же я первый звон —Как монашки потекут к обедне,Вой в печке, и жаркий сон,И знахарку с двора соседнего.— Провожай же меня, весь московский сброд,Юродивый, воровской, хлыстовский!Поп, крепче позаткни мне ротКолокольной землей московскою!8 июля 1916. Казанская
«Москва! Какой огромный…»
Москва! Какой огромныйСтранноприимный дом!Всяк на Руси — бездомный,Мы все к тебе придем.Клеймо позорит плечи,За голенищем — нож.Издалекá-далечеТы всё же позовешь.На каторжные клейма,На всякую болесть —Младенец ПантелеймонУ нас, целитель, есть.А вон за тою дверцей,Куда народ валит, —Там Иверское сердце,Червонное, горит.И льется аллилуйяНа смуглые поля.— Я в грудь тебя целую,Московская земля!