Борисоглебский, 6. Из лирического дневника 1914—1922
Часть 27 из 35 Информация о книге
31 русск<ого>декабря 1920
<13 января 1921>
Москва
Роландов рог
Как нежный шут о злом своем уродстве,Я повествую о своем сиротстве…За князем — род, за серафимом — сонм,За каждым — тысячи таких, как он,Чтоб, пошатнувшись, — на живую стенуУпал и знал, что — тысячи на смену!Солдат — полком, бес — легионом горд.За вором — сброд, а за шутом — всё горб.Тáк, наконец, усталая держатьсяСознаньем: перст и назначеньем: драться,Под свист глупца и мещанина смех —Одна из всех — за всех — противу всех! —Стою и шлю, закаменев от взлёту,Сей громкий зов в небесные пустоты.И сей пожар в груди тому залог,Что некий Карл тебя услышит, рог!Март 1921
Ученик
Сказать — задумалась о чем?
В дождь — под одним плащом,
В ночь — под одним плащом, потом
В гроб — под одним плащом.
«1. Быть мальчиком твоим светлоголовым…»
Быть мальчиком твоим светлоголовым,— О, через все века! —За пыльным пурпуром твоим брести в суровомПлаще ученика.Улавливать сквозь всю людскую гущуТвой вздох животворящДушой, дыханием твоим живущей,Как дуновеньем — плащ.Победоноснее Царя ДавидаЧернь раздвигать плечом.От всех обид, от всей земной обидыСлужить тебе плащом.Быть между спящими ученикамиТем, кто во сне — не спит.При первом чернью занесенном камнеУже не плащ — а щит!(О, этот стих не самовольно прерван!Нож чересчур остер!)И — вдохновенно улыбнувшись — первымВзойти на твой костер.2 <15> апреля 1921
«2. Есть некий час — как сброшенная клажа…»
Есть некий час…
Есть некий час — как сброшенная клажа:Когда в себе гордыню укротим.Час ученичества, он в жизни каждойТоржественно-неотвратим.Высокий час, когда, сложив оружьеК ногам указанного нам — Перстом,Мы пурпур Воина на мех верблюжийСменяем на песке морском.О этот час, на подвиг нас — как ГолосВздымающий из своеволья дней!О этот час, когда как спелый колосМы клонимся от тяжести своей.И колос взрос, и час веселый пробил,И жерновов возжаждало зерно.Закон! Закон! Еще в земной утробеМной вожделенное ярмо.Час ученичества! Но зрим и ведомДругой нам свет, — еще заря зажглась.Благословен ему грядущий следомТы — одиночества верховный час!2 <15> апреля 1921
«Душа, не знающая меры…»
Душа, не знающая меры,Душа хлыста и изувера,Тоскующая по бичу.Душа — навстречу палачу,Как бабочка из хризалиды!Душа, не съевшая обиды,Что больше колдунов не жгут.Как смоляной высокий жгутДымящая под власяницей…Скрежещущая еретица,— Савонароловой сестра —Душа, достойная костра!27 апреля <10 мая> 1921
Марина
«1. Быть голубкой его орлиной!..»
Быть голубкой его орлиной!Больше матери быть, — Мариной!Вестовым — часовым — гонцом —Знаменосцем — льстецом придворным!Серафимом и псом дозорнымОхранять непокойный сон.Сальных карт захватив колоду,Ногу в стремя! — сквозь огнь и воду!Где верхом — где ползком — где вплавь!Тростником — ивняком — болотом,А где конь не берет, — там лётом,Все ветра полонивши в плащ!Черным вихрем летя беззвучным,Не подругою быть — сподручным!Не единою быть — вторым!Близнецом — двойником — крестовымСтройным братом, огнем костровым,Ятаганом его кривым.Гул кремлевских гостей незваных.Если имя твое — Басманов,Отстранись. — Уступи любви!Распахнула платок нагрудный.— Руки настежь! — Чтоб в день свой судныйНе в басмановской встал крови.28 апреля <11 мая> 1921
«2. Трем Самозванцам жена…»
Трем Самозванцам жена,Мнишка надменного дочь,Ты — гордецу своемуНе родившая сына…В простоволосости снаВ гулкий оконный пролетТы, гордецу своемуНе махнувшая следом…На роковой площадиОт оплеух и плевковТы, гордеца своегоНе покрывшая телом…В маске дурацкой лежал,С дудкой кровавой во рту.— Ты, гордецу своемуНе отершая пота…— Своекорыстная кровь! —Проклята, проклята будьТы — Лжедимитрию смогшая бытьЛжемариной!