Борисоглебский, 6. Из лирического дневника 1914—1922
Часть 24 из 35 Информация о книге
10 <23> мая 1920
Евреям
Так бессеребренно — так бескорыстно,Как отрок — нежен и как воздух синь,Приветствую тебя ныне и присноВо веки веков. — Аминь. —Двойной вражды в крови своей поповскойИ шляхетской — стираю письмена.Приветствую тебя в Кремле московском,Чужая, чудная весна!Кремль почерневший! Попран! — Предан! — Продан!Над куполами воронье кружит.Перекрестясь — со всем простым народомЯ повторяла слово: жид.И мне — в братоубийственном угаре —Крест православный — Бога затемнял!Но есть один — напрасно имя ГарриНа Генриха он променял!Ты, гренадеров певший в русском поле,Ты, тень Наполеонова крыла, —И ты жидом пребудешь мне, доколеНе просияют купола!Май 1920
«И что тому костер остылый…»
И что тому костер остылый,Кому разлука — ремесло!Одной волною накатило,Другой волною унесло.Ужели в раболепном гневеЗа милым поползу ползком —Я, выношенная во чревеНе материнском, а морском!Кусай себе, дружочек родный,Как яблоко — весь шар земной!Беседуя с пучиной водной,Ты все ж беседуешь со мной.Подобно земнородной деве,Не скрестит две руки крестом —Дщерь, выношенная во чревеНе материнском, а морском!Нет, наши девушки не плачут,Не пишут и не ждут вестей!Нет, снова я пущусь рыбачитьБез невода и без сетей!Какая власть в моем напеве, —Одна не ведаю о том, —Я, выношенная во чревеНе материнском, а морском.Такое уж мое именье:Весь век дарю — не издарю!Зато прибрежные каменьяДробя, — свою же грудь дроблю!Подобно пленной королеве,Что молвлю на суду простом —Я, выношенная во чревеНе материнском, а морском.31 мая <13 июня> 1920
«Вчера еще в глаза глядел…»
Вчера еще в глаза глядел…А нынче — всё косится в сторону!Вчера еще до птиц сидел,— Все жаворонки нынче — вороны!Я глупая, а ты умен,Живой, а я остолбенелая.О вопль женщин всех времен:«Мой милый, чтó тебе я сделала?!»И слезы ей — вода, и кровь —Вода, — в крови, в слезах умылася!Не мать, а мачеха — Любовь:Не ждите ни суда, ни милости.Увозят милых корабли,Уводит их дорога белая…И стон стоит вдоль всей земли:«Мой милый, что тебе я сделала?»Вчера еще — в ногах лежал!Равнял с Китайскою державою!Враз обе рученьки разжал,— Жизнь выпала — копейкой ржавою!Детоубийцей на судуСтою — немилая, несмелая.Я и в аду тебе скажу:«Мой милый, что тебе я сделала?»Спрошу я стул, спрошу кровать:«За что, за что терплю и бедствую?»«Отцеловал — колесовать:Другую целовать», — ответствуют.Жить приучил в самóм огне,Сам бросил — в степь заледенелую!Вот что ты, милый, сделал мне!Мой милый, чтó тебе — я сделала?Все ведаю — не прекословь!Вновь зрячая — уж не любовница!Где отступается Любовь,Там подступает Смерть-садовница.Само — чтó дерево трясти! —В срок яблоко спадает спелое…— За все, за все меня прости,Мой милый, — что тебе я сделала!1 <14> мая 1920
Ex-ci-devant [15] (Отзвук Стаховича)
Хоть сто мозолей — трех веков не скроешь!Рук не исправишь — топором рубя!О, откровеннейшее из сокровищ:Порода! — узнаю Тебя.Как ни коптись над ржавой сковородкой —Всё вкруг тебя твоих Версалей — тишь.Нет, самою косой косовороткойТы шеи не укоротишь.Над снежным валом иль над трубной сажейДугой согбен, всё ж — гордая спина!Не окриком, — всё той же барской блажьюТебе работа задана.Выменивай по нищему АрбатуДрянную сельдь на пачку папирос —Всё равенство нарушит — нос горбатый:Ты — горбонос, а он — курнос.Но если вдруг, утомлено получкой,Тебе дитя цветок протянет — в дань,Ты так же поцелуешь эту ручку,Как некогда — царицы длань.Июль 1920
«Смерть — это нет…»
Смерть — это нет,Смерть — это нет,Смерть — это нет.Нет — матерям,Нет — пекарям.(Выпек — не съешь!)Смерть — это так:Недостроенный дом,Недовзращенный сын,Недовязанный сноп,Недодышанный вздох,Недокрикнутый крикЯ — это да,Да — навсегда,Да — вопреки,Да — через всё!Даже тебеДа кричу, Нет!Стало быть — нет,Стало быть — вздор,Календарная ложь!