Т. 1. Стихотворения и поэмы Эдгара По в переводе Валерия Брюсова

  
 2 
 
 МОЕЙ МАТЕРИ 
 
 
 
И ангелы, спеша в просторах рая
 
Слова любви друг другу прошептать,
 
Признаньями огнистыми сжигая,
 
Названья не найдут нежней, чем: «мать».
 
 
 
Вот почему и вас так звал всегда я:
 
Вы были больше для меня, чем мать,
 
Вы в душу душ вошли, — с тех пор, как, тая,
 
Виргиния взнеслась, чтоб отдыхать!
 
 
 
Моя родная мать скончалась рано,
 
Она — мне жизнь дала, вы дали — той,
 
Кого любил я нежно и безгранно.
 
 
 
Вы более мне стали дорогой
 
Так бесконечно, как в священной дрожи,
 
Душе — она, чем жизнь своя дороже.
 
 
  
 3 
 
 К ЭННИ 
 
 
 
Слава небу! был кризис, —
 
Опасность прошла.
 
С болезнью, что грызла,
 
Что медленно жгла,
 
Та, что названа «Жизнью»,
 
Лихорадка прошла.
 
 
 
Грустно я знаю,
 
Что нет больше сил;
 
Мне и членом не двинуть,
 
Я лежу, я застыл;
 
Ну, так что же! Мне лучше,
 
Когда я застыл.
 
 
 
Я покоюсь так мирно,
 
В постели простерт,
 
Что тот, кто посмотрит,
 
Подумает: мертв, —
 
Задрожит, меня видя,
 
Подумав: он — мертв.
 
 
 
Стенанья, страданья,
 
Вздохи, рыданья —
 
Утихли вдруг,
 
И сердца жестокий,
 
Ужасный, глубокий
 
Сердца стук
 
 
 
Болезнь и тошноты,
 
И муки — прошли,
 
Лихорадки исчезли,
 
Что череп мой жгли;
 
Те, что названы «Жизнью»,
 
Лихорадки прошли.
 
 
 
И о! из всех пыток
 
Что была всех сильней,
 
Успокоилась жажда
 
В груди моей,
 
Ты жгучая жажда
 
Проклятых страстей:
 
Я глотнул; и погас он,
 
Нефтяной ручей!
 
 
 
Я глотнул чистой влаги,
 
Что катилась, журча,
 
Струилась так близко
 
Под ногой, из ключа, —
 
Из земли, в неглубокой
 
Пещере ключа.
 
 
 
И о! никогда пусть
 
Не подскажет вам хмель,
 
Что темно в моей келье,
 
Что узка в ней постель.
 
Разве люди в иную
 
Ложатся постель?
 
Чтобы спать, лишь в такую
 
Должно лечь постель.
 
 
 
Рассудок мой — Т  а нтал —
 
В ней исполнен грез,
 
Забыл, не жалеет
 
О прелести роз,
 
О волненьях при виде
 
Мирт и роз.
 
 
 
Теперь, когда спит он,
 
И покой так глубок,
 
Святей ему дышит
 
Анютин глазок;
 
Аромат здесь он слышит
 
Твой, Анютин глазок!
 
Розмарин здесь, и рута,
 
И Анютин глазок.
 
 
 
Так, я счастлив в постели
 
Дыханием грез
 
И прелестью Энни,
 
Омытый в купели
 
Ароматных волос —
 
Прекрасной Энни.
 
 
 
Поцелуем согретый,
 
Лаской нежим, — на грудь
 
Преклонился я к Энни.
 
Чтоб тихо уснуть, —
 
Ей на грудь, словно в небо,
 
Чтоб глубоко уснуть.
 
 
 
Свет погашен; покрыт я,
 
Постель тепла.
 
Энни ангелов молит;
 
Да хранят ото зла,
 
Да хранит их царица
 
Меня ото зла.
 
 
 
И лежу я спокойно,
 
В постели простерт,
 
Любовь ее зная,
 
А вы скажете: мертв!
 
Я покоюсь так мирно,
 
В постели простерт,
 
Любовью согретый,
 
А вам кажется: мертв!
 
Вы, увидя, дрожите,
 
Подумав: мертв!
 
 
 
И ярче сердце,
 
Чем на небе звезды
 
Ночью весенней
 
В нем светит Энни!
 
Горит разогрето
 
Любовию Энни,
 
И мыслью и светом
 
Глаз моей Энни!
 
 
  
 4 
 
 ЭЛЬДОРАДО 
 
 
 
Он на коне,
 
В стальной броне;
 
В лучах и в тенях Ада,
 
Песнь на устах,
 
В днях и годах
 
Искал он Эль-Дорадо.
 
 
 
И стал он сед
 
От долгих лет,
 
На сердце — тени Ада.
 
Искал года,
 
Но нет следа
 
Страны той — Эль-Дорадо.
 
 
 
И он устал,
 
В степи упал…
 
Предстала тень из Ада,
 
И он, без сил,
 
Ее спросил:
 
«О Тень, где Эль-Дорадо?»
 
 
 
«На склоне чер —
 
ных Лунных гор
 
Пройди, — где тени Ада!»
 
В ответ Она:
 
«Во мгле без дна —
 
Для смелых — Эль-Дорадо!»
 
 
  
 ПОСМЕРТНЫЕ 
   
 1 
 
 СОН ВО СНЕ 
 
 
 
В лоб тебя целую я,
 
И позволь мне, уходя,
 
Прошептать, печаль тая:
 
Ты была права вполне, —
 
Дни мои прошли во сне!
 
Упованье было сном;
 
Все равно, во мгле иль днем,
 
В дымном призраке иль нет,
 
Но оно прошло, как бред.
 
Все, что в мире зримо мне,
 
Или мнится, — сон во сне.
 
 
 
Стою у бурных вод,
 
Кругом гроза растет;
 
Хранит моя рука
 
Горсть зернышек песка.
 
Как мало! Как скользят
 
Меж пальцев все назад…
 
И я в слезах, — в слезах:
 
О Боже! как в руках
 
Сжать золотистый прах?
 
Пусть будет хоть одно
 
Зерно сохранено!
 
Все ль то, что зримо мне
 
Иль мнится, — сон во сне?