Т. 1. Стихотворения и поэмы Эдгара По в переводе Валерия Брюсова

  
 2 
 
 ЕЛЕНЕ 
 
 
 
Тебя я видел раз, лишь раз; шли годы;
 
Сказать не смею сколько, но не много.
 
То был Июль и полночь; и от полной
 
Луны, что, как твоя душа, блуждая,
 
Искала путь прямой по небесам, —
 
Сребристо-шелковым покровом света,
 
Спокойствие, и зной, и сон спадали
 
На поднятые лики тысяч роз,
 
В саду волшебном выросших, где ветер
 
Смел пробегать на цыпочках едва, —
 
На поднятые лица роз спадали,
 
Струивших, как ответ на свет любовный
 
В безумной смерти, аромат души, —
 
На лица роз спадали, что смеялись
 
И умирали в том саду, заклятом
 
Тобой и чарой близости твоей.
 
 
 
Одетой в белом, на ковре фиалок,
 
Тебя лежащей видел я; свет лунный
 
Скользил на поднятые лица роз
 
И на твое, — ах! поднятое с грустью.
 
 
 
Была ль Судьба — та полночь, тот Июль,
 
Была ль Судьба (что именуют Скорбью),
 
Что повелела мне у входа медлить,
 
Вдыхая ароматы сонных роз?
 
Ни шага вкруг; проклятый мир — дремал,
 
Лишь ты и я не спали (Боже! небо!
 
Как бьется сердце, единя два слова).
 
Лишь ты и я не спали. Я смотрел,
 
И в миг единый все вокруг исчезло
 
(О, не забудь, что сад был тот — волшебный!)
 
Луны погасли перловые блестки,
 
Скамьи из моха, спутанные тропки,
 
Счастливые цветы, деревья в грусти, —
 
Все, все исчезло; даже запах роз
 
В объятьях ароматных вздохов умер.
 
Исчезло все, — осталась ты, — нет, меньше,
 
Чем ты: лишь дивный свет — очей твоих,
 
Душа твоих взведенных ввысь очей.
 
Лишь их я видел: то был — весь мой мир;
 
Лишь их я видел; все часы лишь их,
 
Лишь их, пока луна не закатилась.
 
 
 
О, сколько страшных сказок сердца было
 
Написано на тех кристальных сферах!
 
Что за тоска! Но что за упованья!
 
И что за море гордости безмолвной!
 
Отважной гордости, л несравненной
 
Глубокой силы роковой Любви!
 
Вот, наконец, Диана, наклоняясь
 
На запад, стерла грозовые тучи;
 
Ты, призрак, меж деревьев, осенявших
 
Тебя, исчезла. Лишь глаза остались,
 
Не уходили, — не ушли вовек,
 
Мне освещая одинокий к дому
 
Мой путь, светили (как надежды) — вечно.
 
Они со мной ведут меня сквозь годы,
 
Мне служат, между тем я сам — их раб;
 
Их дело — обещать, воспламенять
 
Мой долг; спасаем я их ярким блеском,
 
Их электрическим огнем очищен,
 
Я освящен огнем их елисейским.
 
Мне наполняя душу Красотой
 
(Она ж — Надежда), светят в небе — звезды,
 
Что на коленях чту в ночных томленьях;
 
Но вижу их и в полном блеске полдня,
 
Всегда их вижу — блещущие нежно
 
Венеры две, что не затмит и солнце.
 
 
  
 3 
 
 МАРИИ-ЛУИЗЕ (ШЮ) 
 
 
 
Тому недавно, тот, кто это пишет,
 
В безумной гордости своим сознаньем,
 
«Власть слов» поддерживая, отрицал,
 
Чтоб мысль могла в мозгу у человека
 
Родиться, не вмещаемая словом.
 
И вот, на похвальбу в насмешку словно,
 
Два слова, — два чужих двусложья нежных,
 
По звуку итальянских, — тех, что шепчут
 
Лишь ангелы, в росе мечтая лунной,
 
«Что цепью перлов на Гермоне виснет», —
 
Из самых глубей сердца извлекли
 
Безмысленные мысли, души мыслей,
 
Богаче, строже, дивней, чем виденья,
 
Что Израфели, с арфой серафим
 
(Чей «глас нежней, чем всех созданий божьих»),
 
Извлечь бы мог! А я! Разбиты чары!
 
Рука дрожит, и падает перо.
 
О нежном имени, — хоть ты велела, —
 
Писать нет сил; нет сил сказать, помыслить,
 
Увы! нет сил и чувствовать! Не чувство —
 
Застыть в недвижности на золотом
 
Пороге у открытой двери снов,
 
Смотря в экстазе в чудные покои,
 
И содрогаться, видя, справа, слева,
 
Везде, на протяженьи всей дороги,
 
В дыму пурпурном, далеко, куда
 
Лишь достигает взор, — одну тебя!
 
 
  
 1849 
   
 1 
 
 АННАБЕЛЬ ЛИ 
 
 
 
Много лет, много лет прошло,
 
У моря, на крае земли.
 
Я девушку знал, я ее назову
 
Именем Аннабель Ли,
 
И жила она только одной мечтой —
 
О своей и моей любви.
 
 
 
Я ребенком был, и ребенок она,
 
У моря, на крае земли,
 
Но любили любовью, что больше любви,
 
Мы, и я и Аннабель Ли!
 
Серафимы крылатые с выси небес,
 
Не завидовать нам не могли!
 
 
 
Потому-то (давно, много лет назад,
 
У моря, на крае земли)
 
Холоден, жгуч, ветер из туч
 
Вдруг дохнул на Аннабель Ли,
 
И родня ее, знатная, к нам снизошла,
 
И куда-то ее унесли,
 
От меня унесли, положили во склеп,
 
У моря, на крае земли.
 
 
 
Вполовину, как мы, серафимы небес
 
Блаженными быть не могли!
 
О, да! потому-то (что ведали все
 
У моря, на крае земли)
 
Полночью злой вихрь ледяной
 
Охватил и убил мою Аннабель Ли!
 
 
 
Но больше была та любовь, чем у тех,
 
Кто пережить нас могли,
 
Кто мудростью нас превзошли,
 
И ни ангелы неба, — никогда, никогда! —
 
Ни демоны с края земли
 
Разлучить не могли мою душу с душой
 
Прекрасной Аннабель Ли!
 
 
 
И с лучами луны нисходят сны
 
О прекрасной Аннабель Ли,
 
И в звездах небеса горят, как глаза
 
Прекрасной Аннабель Ли,
 
И всю ночь, и всю ночь, не уйду я прочь,
 
Я все с милой, я с ней, я с женой моей
 
Я — в могиле, у края земли,
 
Во склепе приморской земли.