Полное собрание сочинений в одном томе

  
Сновиденье в сновиденьи
 
31 марта, 1849 пер. М. Квятковской
 
 
Печально лоб целую твой,
 
Но прежде, чем прощусь с тобой,
 
Поведаю тебе одной…
 
Да, ты не зря твердила мне,
 
Что жизнь моя течет во сне,
 
Но, если нет надежды боле,
 
То — ясным днем иль при луне
 
Она ушла — не все равно ли,
 
Во сне ушла иль не во сне?
 
Все, что несут нам сон и бденье,
 
Лишь сновиденье в сновиденьи.
 
…Стою на берегу морском,
 
У ног — прибоя вечный гром,
 
И бережно держу в руках
 
Песчинок золотистый прах,
 
А он сквозь пальцы, как струя,
 
Стекает в море бытия —
 
И горько, горько плачу я!
 
О Боже! Что ж моя рука
 
Не может удержать песка?
 
О Боже! Где мне силы взять
 
Хоть бы песчинку удержать?
 
Ужели всё — и сон, и бденье —
 
Лишь сновиденье в сновиденьи?
 
 
  
Эльдорадо
 
21 апреля, 1849 пер. В. Васильева
 
 
Средь гор и долин
 
Спешил паладин,
 
Ни солнце, ни тень не преграда.
 
И юн, и удал,
 
Он с песней искал
 
Таинственный край Эльдорадо.
 
Но тенью легла
 
На складки чела
 
Немых расстояний преграда.
 
Он в дальних краях
 
Ослаб и одрях,
 
Покуда искал Эльдорадо.
 
 
 
У сумрачных скал
 
Он тень повстречал:
 
«О тень, всем надеждам преграда,
 
Поведай ты мне,
 
В какой стороне
 
Смогу я найти Эльдорадо?»
 
«Ищи за несметным
 
сонмом планет.
 
Ни в чем я тебе не преграда.
 
Спускайся скорей
 
В долину теней,
 
И там ты найдешь Эльдорадо!»
 
 
  
К Анни
 
28 апреля, 1849 пер. М. Зенкевича
 
 
О, счастье! Не мучусь
 
Я больше, томясь,
 
Упорной болезнью,
 
И порвана связь
 
С горячкой, что жизнью
 
Недавно звалась.
 
 
 
Лежу я недвижно,
 
Лишенный сил,
 
И каждый мускул
 
Как будто застыл.
 
Мне лучше: не мучит
 
Горячечный пыл.
 
 
 
Лежу я спокойно,
 
Во сне распростерт,
 
Забыв все недуги,
 
Как будто я мертв,
 
И можно в испуге
 
Подумать — я мертв.
 
 
 
Рыданья и вопли
 
Затихли вокруг,
 
Как только прервался
 
Мучительный стук —
 
 
 
Терзающий сердце
 
Томительный стук.
 
 
 
Тоска, отвращенье,
 
Как тающий воск,
 
Исчезли с болезнью,
 
Мрачившей мой мозг,
 
С горячкой, что жизнью
 
Сжигала мой мозг.
 
 
 
Исчезла и пытка,
 
Всех пыток сильней. —
 
Ужасная жажда
 
Души моей
 
К реке ядовитой
 
Проклятых страстей:
 
Насытил я жажду
 
Души моей.
 
 
 
Испил я студеной
 
Воды из ключа,
 
Тот ключ потаенный
 
Струится, журча,
 
В земле неглубоко
 
Струится, журча.
 
 
 
О нет! Пусть не скажет
 
Никто, что для сна
 
Приют мой мрачен,
 
Постель так тесна, —
 
Ведь тот, кто скажет:
 
Постель так тесна,
 
Он тоже ляжет
 
В такую ж для сна.
 
 
 
Мой дух не лелеет
 
Мечтаний о грозах,
 
Не сожалеет
 
О пламенных розах,
 
О том, что алеет
 
На миртах и розах,
 
 
 
Дыханье как будто
 
Анютиных глазок
 
Он слышит из руты,
 
Из праздничных связок
 
Цветов розмаринных,
 
Анютиных глазок —
 
Дыханье невинных
 
Анютиных глазок.
 
 
 
Он дремлет блаженно
 
В тумане мечтаний
 
О правде нетленной
 
И верности Анни,
 
Витая блаженно
 
Средь локонов Анни.
 
 
 
Она с поцелуем
 
Склонилась ко мне,
 
И я, не волнуем
 
Ничем в тишине,
 
Скользя, как по струям,
 
Забылся во сне.
 
 
 
Укрыв меня нежно
 
И свет затемня,
 
Она помолилась
 
Потом за меня,
 
Чтоб ангелы неба
 
Хранили меня.
 
 
 
И я на постели
 
Лежу распростерт
 
(С истомою в теле),
 
Как будто я мертв, —
 
Прильнув к изголовью,
 
Лежу распростерт
 
(С ее любовью),
 
Как будто я мертв, —
 
И вам всем я страшен,
 
Как будто я мертв.
 
 
 
Душа ж моя ярче,
 
Чем в млечном тумане
 
Все звезды на небе,
 
Сверкает с Анни,
 
Горит она светом
 
Любви моей Анни,
 
Лучится ответом
 
Из глаз моей Анни.