Стихи в переводе Сергея Торопцева

  
3. Дом почтенного Се
 
 
 
Зеленая гора накрыта тьмой,
 
Жилище Се почтенного в тиши,
 
В бамбуках затихает шум людской,
 
В пруду луна белесая дрожит,
 
Засыпал двор давно засохший лист,
 
Колодец рухнул, серым мхом сокрыт.
 
Лишь ветерок гуляет, свеж и чист,
 
Да под камнями ручеек журчит.
 
 
  
4. Терраса Вознесенья духа
 
 
 
С террасы древней Вознесенья духа
 
Взгляд не встречает никаких преград,
 
Легко скользит по разноцветью луга
 
Туда, где круч уходит к небу ряд.
 
Ко мне в окно влетает тучка смело,
 
Мир зелен — и бамбуки, и сосна.
 
Вот прочитать бы надписи на стелах!
 
Да мхом уже сокрыты письмена.
 
 
  
5. Колодец почтенного Хуаня
 
 
 
Известен с давних пор Хуань почтенный,
 
А кладезь сякнет, никому не нужен,
 
Седой и мерзлый мох скрывает стены,
 
И сиротливый месяц мокнет в луже.
 
Осенний холод оголит платаны,
 
Тепло весны вновь персики раскроет.
 
Кто в даль такую добираться станет?
 
Кто ощутит здесь чистоту мирскую?
 
 
  
6. Гора Цымучжу
 
 
 
Бамбука поросль меж камней видна,
 
За дымкой чуть заметен дальний остров,
 
Река в опавших листьях зелена,
 
И гулок звук на утреннем морозце.
 
Драконов рык слыхал ли кто-нибудь?
 
У песен Феникса послаще звуки.
 
Плакучей слабой ивою не будь!
 
Будь вечно неизменным — как бамбуки!
 
 
  
7. Гора Ванфу
 
 
 
Из синевы небес ты смотришь вдаль,
 
В душе разлука горечью сидит.
 
Травинкам не понять твою печаль,
 
Цветам одна забота — расцвести.
 
Меж вами туч и гор слои, слои,
 
Пространство зову не преодолеть.
 
Уходят весны, осени пришли…
 
Так долго ли еще душе болеть?!
 
 
  
8. Скала Нючжу
 
 
 
По-над рекою встал утес высокий,
 
Вершин гряда виднеется вдали,
 
Большие камни мечутся в потоке,
 
И набегают грозные валы.
 
О, сколь прекрасны дерева на склоне!
 
Безмерен дух немолкнущей реки…
 
А к ночи обезьяны громко стонут,
 
И только хмель утишит боль тоски.
 
 
  
9. Гора Линсюй
 
 
 
Дин Лин простился с этим миром бренным,
 
Стряхнув мирскую пыль и вознесясь,
 
Отведал Зелье вечности, Бессмертным
 
За благовестным облаком умчась.
 
Грот потаенный спрятали лианы,
 
Дерев цветущих множество стволов.
 
В свой Ляодун вернулся он обратно —
 
Но сколько сроков жизненных прошло!
 
 
  
10. Горы Врат Небесных
 
 
 
К холмам далеким нас влечет река,
 
Что смотрят друг на друга над водой,
 
Просвечивают в соснах берега,
 
А волны разбиваются скалой.
 
Край неба гор вершинами разъят,
 
В лучах зари они едва видны.
 
Мой челн уходит в солнечный закат,
 
И сзади — горы в дымке, зелены.
 
 
 
Год написания не определен
 
  
Стансы о переправе Хэнцзян
 
1
 
 
Кому-то хороши просторы,
 
Ну, а по мне здесь очень страшно:
 
Уж как задует опрокидывает горы,
 
Валы седые выше Вагуаньской башни [355].
 
 
2
 
 
Идут морские волны [356] до Сюньяна,
 
Через Нючжу к Мадану [357] подошли,
 
Ужасный ветер дует у Хэнцзяна,
 
Тоска длинна, как десять тысяч ли.
 
 
3
 
 
На запад взглянешь — Западная Цинь,
 
А на восток — Ханьшуй и Янский брод [358].
 
Валы вскипели шапками седин,
 
И ветер зол. Тут кормчий не пойдет!
 
 
4
 
 
Летит за феей моря злобный вихрь [359],
 
Сдвигают волны камни Врат Небесных.
 
Прилив в Чжэцзянском устье [360] так же лих?
 
За валом вал — что горы в шапках снежных.
 
 
5
 
 
Смотритель переправы у ворот [361]
 
Мне тучи на востоке показал:
 
«Нужда какая в волны Вас зовет?
 
В такую бурю плыть никак нельзя».
 
 
6
 
 
Луна в короне — к ветру и туману,
 
Волна ужасна — чудище морское,
 
Прибрежные трясутся три кургана [362].
 
«Вернитесь, господин, Вам плыть не стоит…»
 
 
 
753 г.
 
  
Песнь горам и водам,
 
нарисованным шаофу Чжао Янем на стене в Данту
 
 
 
За грани закатного неба уходит Эмэй [364],
 
Лофу [365] оказалась от Южной Пучины [366] вблизи:
 
Так мастер задумал и кистью исполнил своей,
 
Моря и вершины пред взором моим водрузил.
 
Столь зелены листья, что хочется зал подмести,
 
На зори в Чичэн [367] и на тучи над Цанъу [368] гляжу —
 
И в мыслях блуждаю вдоль Сяо и Сян, по Дунтин [369],
 
В пространстве трех рек и семи водоемов [370] брожу.
 
В какие края убегает бурлящий поток?
 
Вернется ли челн одинокий когда-то домой?
 
Не мечется парус, попутный поймав ветерок
 
И с ним устремившись за неба предел голубой.
 
Трепещет душа, обрывая в безмерности взгляд.
 
Достигнет ли челн трех священных вершин-островов?
 
Над западным пиком летит и ревет водопад,
 
В камнях извиваются струи журчащих ручьев.
 
С востока утесы восстали у туч на пути,
 
Леса поднимаются в небо, не зная преград,
 
Ни ночи, ни дня в этой бездне лесной не найти,
 
Здесь сесть бы за столик! Ведь даже цикады молчат,
 
И вечные гости [371] расселись под вечной сосной,
 
Наньчанский святой [372] среди них, молчаливых, сидит.
 
Наш Чжао мудрейший — вот истый Наньчанский святой!
 
Летами он зрел и талантом своим знаменит,
 
Народ принимает, закончив в Приказе дела,
 
Совсем как святые на сей живописной стене…
 
Нет, перлом ли подлинным эта картина была?!
 
Нетленность на склонах природных обещана мне.
 
От мира уйду! Стоит ждать ли победного дня? —
 
Там персик улинский [373] улыбкою встретит меня.