Стихи в переводе Сергея Торопцева
2
Лелея мысль о Пурпурной Заре [120],О бытии на дальних берегах,С вином в руке я на пустой гореЗабудусь на мгновение в мечтах.Перебирая струны под сосной,Смотрю на отдаленные хребты,В закате тучка скрылась за горой,Исчезли птицы в мраке пустоты…Да только этот дивный край, боюсь,Осенняя к утру объемлет грусть.737 г.
Разгоняю грусть
Протрезвел я в цветах, а вокруг уже ночь,Лепестков облетевших одежда полна.Вдоль ручья побреду я куда-нибудь прочь,Где ни птиц, ни людей, только в небе луна.Что мрак ночной, когда вино со мной!Когда я весь — в опавших лепестках!Я по луне в ручье бреду, хмельной…Ни в небе птиц, ни путников в горах.733 г.
Первый брак Ли Бо оборвался в конце 730-х годов, когда семья уже перебралась в город Яньчжоу на востоке территории Лу (совр. пров. Шаньдун), отодвинувшись к северу от Вечной реки. В конвульсиях преждевременных родов госпожа Сюй умерла. Мальчику дали имя Боцинь в честь первого правителя древнего царства Лу. Детям нужна была женская рука, и вскоре Ли Бо сошелся с соседкой, с чьим отцом они познакомились за чаркой вина в местном трактире. Увы, официальным браком это не стало — уж слишком вздорной оказалась женщина, не провидевшая высочайшего предназначения Ли Бо. Поэт заклеймил ее кличкой недальновидной «майчэневой жены» в стихотворении, написанном в день получения долгожданного вызова к императору и восторженно рисующем сценку будущего возвращения Ли Бо к семье — уже важным государевым сановником.
Перед отъездом в столицу прощаюсь в Наньлине с сыном
Настоянным вином вернусь я в этот дом,Откормленным гусем, жирующим в полях!А ну-ка, все за стол! Где курица с вином?Все бросятся ко мне, и радость в их речах,Не только пьем поем, услада для души,Наш танец горячей лучей в закатный час…Ну, а теперь коня хлестну, чтоб поспешитьВ столичный град. Увы, случилось лишь сейчас!Майчэнева жена совсем была глупа [122].Пора сказать семье прощальные слова,С улыбкой выйду в путь, ведет меня судьба,Я горд собой, ведь я не сорная трава!742 г.
Но вернемся к Янцзы и в г. Юйчжан, почти напротив Аньлу, только на южном берегу Реки, завершим «брачную тему» Ли Бо. Потому что в 744 году он женился на госпоже Цзун из весьма сановитого рода, образованной, неглупой женщине и при этом прекрасной кулинарке, которая сразу пленила изысканного поэта местным деликатесом — маринованным карпом с обжаренной золотистой корочкой. По стихам Ли Бо видно, что брак их был исполнен чувств и гармонии. Дом свой они обустроили в Юйчжане.
С Осеннего плеса — жене
Я сегодня поеду в Сюньян [124] —Лишних тысяча ли расстоянье.Встречу в лотосах светлую рань,Напишу «Громовое посланье» [125].Много в жизни печали и слез,Но разлука — особого рода,С той поры, как уехал на Плес,Писем с севера жду уж три года.У меня седина на висках,На лицо не приходит улыбка.Наконец, повстречал земляка,И в руках «пятицветная рыбка» [126] —Золотистой парчи письмена:Как Вы там, вопрошаешь ты чутко…Круч отвесных меж нами стена,Но она не преграда для чувства.755 г.
Посылаю жене стихотворение о растроганном хозяине и ласточках, улетающих с Осеннего плеса
Уж иней пал на чуские леса [127] —Холодной осенью пахнуло разом,Все золотит осенняя краса,Зеленое скрывается под красным.Прощайте же, певуньи под стрехой,К себе летите в северные дали.Увидитесь ли вы еще со мной?Вернетесь ли туда, где вас так ждали?Ужель забудется сей дивный дом,Проститесь навсегда с жемчужной шторой?Не птица я, уж не взмахну крылом,Чтобы лететь в незримые просторы…Вложу в письмо свое тяжелый вздохИ неудержный слез моих поток.755 г.
А когда Ли Бо, наветно осужденный, едет в ссылку на западную окраину империи (г. Елан близ совр. г. Гуйчжоу), ему кажется, что все рухнуло, он в отчаянии, друзья демонстративно отвернулись от него, и даже письма из дома, из Юйчжана, не приходят. Он еще не знает о близкой амнистии, но даже и она не вернет его к прежним «служивым» устремлениям, и в одном из стихотворений этого периода Ли Бо напишет о «корнях», которые, как он понял, необходимо пустить в «родном саду», то есть в домашнем очаге.
С пути на юг в Елан посылаю жене
За небом Елан. Как же ты от меня далека!Наш лунный холодный шатер [128] опустел так нежданно!Вон к северу гусь возвращается сквозь облака,Он мне не принес долгодожданных вестей из Юйчжана.759 г.
А это написано уже в Юйчжане. Позади остались надежды и разочарования, душа не рвется в даль, а лишь вспоминает и дает советы. Настоящего нет, осталось лишь прошлое и будущее в заоблачных высях, где Чуский Безумец уже видит себя.
На западе Цзяннани провожаю друга в Лофу
И пять вершин на бреге Гуй-реки [131],И пик Хэншань [132], что на Цзюи глядит, —От мест родных в Аньси [133] так далеки…Куда скитальца может занести!Печаль одела в белое Пэнли [134],На отмелях осенний мрак и хлад.Мечтанья о бессмертии ушли,Мне не вдыхать Пурпурный Аромат [135].От царской службы я освобожден,Как Чао, как Бо И [136], нас скроет грот,Уходишь ты к Лофу на горный склон,Меня покой горы Эмэй [137] влечет.Дорога между нами пусть длинна,Напомнит друга лунный блеск ночей.Ищи Безумца Чуского [138] меняВ благоуханье яшмовых ветвей [139].