Военно-патриотическая хрестоматия для детей

  
П. А. Вяземский
   
Послание к Жуковскому из Москвы, в конце 1812 года
 
 
 
Итак, мой друг, увидимся мы вновь
 
В Москве, всегда священной нам и милой!
 
В ней знали мы и дружбу и любовь,
 
И счастье в ней дни наши золотило.
 
Из детства, друг, для нас была она
 
Святилищем драгих воспоминаний;
 
Протекших бед, веселий, слез, желаний
 
Здесь повесть нам везде оживлена.
 
Здесь красится дней наших старина,
 
Дней юности, и ясных и веселых,
 
Мелькнувших нам едва – и отлетелых.
 
Но что теперь твой встретит мрачный взгляд
 
В столице сей и мира и отрад? —
 
Ряды могил, развалин обгорелых
 
И цепь полей пустых, осиротелых—
 
Следы врагов, злодейства гнусных чад!
 
Наук, забав и роскоши столица,
 
Издревле край любви и красоты
 
Есть ныне край страданий, нищеты.
 
Здесь бедная скитается вдовица,
 
Там слышен вопль младенца-сироты;
 
Их зрит в слезах румяная денница,
 
И ночи мрак их застает в слезах!
 
А там старик, прибредший на клюках
 
На хладный пепл родного пепелища,
 
Не узнает знакомого жилища,
 
Где он мечтал сном вечности заснуть,
 
Склонив главу на милой дщери грудь;
 
Теперь один, он молит дланью нищей
 
Последнего приюта на кладбище.
 
Да будет тих его кончины час!
 
Пускай мечты его обманут муку,
 
Пусть слышится ему дочерний глас,
 
Пусть, в гроб сходя, он мнит подать ей руку!
 
Счастлив, мой друг, кто, мрачных сих картин.
 
Сих ужасов и бедствии удаленный
 
И строгих уз семейных отчужденный,
 
Своей судьбы единый властелин,
 
Летит теперь, отмщеньем вдохновенный,
 
Под знамена карающих дружин!
 
Счастлив, кто меч, отчизне посвященный,
 
Подъял за прах родных, за дом царей,
 
За смерть в боях утраченных друзей;
 
И, роковым постигнутый ударом,
 
Он скажет, свой смыкая мутный взор:
 
«Москва! я твой питомец с юных пор,
 
И смерть моя – тебе последним даром!»
 
Я жду тебя, товарищ милый мой!
 
И по местам, унынью посвященным,
 
Мы медленно пойдем, рука с рукой,
 
Бродить, мечтам предавшись потаенным.
 
Здесь тускл зари пылающий венец,
 
Здесь мрачен день в краю опустошений;
 
И скорби сын, развалин сих жилец,
 
Склоня чело, объятый думой гений
 
Гласит на них протяжно: нет Москвы!
 
И хладный прах, и рухнувшие своды,
 
И древний Кремль, и ропотные воды
 
Ужасной сей исполнены молвы!
 
 
  
К. Ф. Рылеев 
   
Партизаны
 
 
 
В лесу дремучем, на поляне
 
Отряд наездников сидит.
 
Окрестность вся в седом тумане;
 
Кругом осенний ветр шумит,
 
На тусклый месяц набегают
 
Порой густые облака;
 
Надулась черная река,
 
И молнии вдали сверкают.
 
Плащи навешаны шатром
 
На пиках, вглубь земли вонзенных;
 
Биваки в сумраке ночном,
 
Вокруг костров воспламененных;
 
Средь них толпами удальцы:
 
Ахтырцы, бугцы и донцы.
 
Пируют всадники лихие,
 
Свершив отчаянный набег;
 
Заботы трудны боевые,
 
Но весел шумный их ночлег;
 
Живой беседой сокращают
 
Они друг другу час ночной;
 
Дела вождей страны родной
 
Воспоминаньем оживляют
 
И лес угрюмый и густой
 
Веселым пеньем пробуждают.
 
 
  
Песня партизанская
 
 
 
Вкушает враг беспечный сон;
 
Но мы не спим, мы надзираем —
 
И вдруг на стан со всех сторон,
 
Как снег внезапный, налетаем.
 
В одно мгновенье враг разбит,
 
Врасплох застигнут удальцами,
 
И вслед за ними страх летит
 
С неутомимыми донцами.
 
Свершив набег, мы в лес густой
 
С добычей вражеской уходим
 
И там, за чашей круговой,
 
Минуты отдыха проводим.
 
С зарей бросаем свой ночлег,
 
С зарей опять с врагами встреча,
 
На них нечаянный набег
 
Иль неожиданная сеча.
 
Так сонмы ратников простых
 
Досуг беспечный провождали.
 
 
1825
  
А. С. Пушкин
   
На возвращение государя императора из Парижа в 1815 году
 
 
 
Утихла брань племен; в пределах отдаленных
 
Не слышен битвы шум и голос труб военных;
 
С небесной высоты, при звуке стройных лир,
 
На землю мрачную нисходит светлый Мир.
 
Свершилось!.. Русской царь, достиг ты славной цели!
 
Вотще надменные на родину летели;
 
Вотще впреди знамен бесчисленных дружин
 
В могущей дерзости венчанный исполин
 
На гибель грозно шел, влек цепи за собою:
 
Меч огненный блеснул за дымною Москвою!
 
Звезда губителя потухла в вечной мгле,
 
И пламенный венец померкнул на челе!
 
Содрогся счастья сын, и, брошенный судьбою,
 
Он землю русскую не взвидел под собою. —
 
Бежит… и мести гром слетел ему во след;
 
И с трона гордый пал… и вновь восстал… и нет!
 
Тебе, наш храбрый царь, хвала, благодаренье!
 
Когда полки врагов покрыли отдаленье,
 
Во броню ополчась, взложив пернатый шлем,
 
Колена преклонив пред вышним алтарем,
 
Ты браней меч извлек и клятву дал святую
 
От ига оградить страну свою родную.
 
Мы вняли клятве сей; и гордые сердца
 
В восторге пламенном летели вслед отца
 
И смертью роковой горели и дрожали;
 
И россы пред врагом твердыней грозной стали!…
 
«К мечам!» раздался клик, и вихрем понеслись;
 
Знамены, восшумев, по ветру развились;
 
Обнялся с братом брат; и милым дали руку
 
Младые ратники на грустную разлуку;
 
Сразились. Воспылал свободы ярый бой,
 
И смерть хватала их холодною рукой!…
 
А я…. вдали громов, в сени твоей надежной…
 
Я тихо расцветал, беспечный, безмятежный!
 
Увы! мне не судил таинственный предел
 
Сражаться за тебя под градом вражьих стрел!….
 
Сыны Бородина, о Кульмские герои!
 
Я видел, как на брань летели ваши строи;
 
Душой восторженной за братьями спешил.
 
Почто ж на бранный дол я крови не пролил?
 
Почто, сжимая меч младенческой рукою,
 
Покрытый ранами, не пал я пред тобою
 
И славы под крылом наутре не почил?
 
Почто великих дел свидетелем не был?
 
О, сколь величествен, бессмертный, ты явился,
 
Когда на сильного с сынами устремился;
 
И, челы приподняв из мрачности гробов,
 
Народы, падшие под бременем оков,
 
Тяжелой цепию с восторгом потрясали
 
И с робкой радостью друг друга вопрошали:
 
«Ужель свободны мы?…. Ужели грозный пал….
 
Кто смелый? Кто в громах на севере восстал?..».
 
И ветхую главу Европа преклонила,
 
Царя-спасителя колена окружила
 
Освобожденною от рабских уз рукой,
 
И власть мятежная исчезла пред тобой!
 
И ныне ты к сынам, о царь наш, возвратился,
 
И край полуночи восторгом озарился!
 
Склони на свой народ смиренья полный взгляд —
 
Все лица радостью, любовию блестят.
 
Внемли – повсюду весть отрадная несется,
 
Повсюду гордый клик веселья раздается;
 
По стогнам шум, везде сияет торжество,
 
И ты среди толпы, России божество!
 
Встречать вождя побед летят твои дружины.
 
Старик, счастливый век забыв Екатерины,
 
Взирает на тебя с безмолвною слезой.
 
Ты наш, о русской царь! оставь же шлем стальной
 
И грозный меч войны, и щит – ограду нашу;
 
Излей пред Янусом священну мира чашу,
 
И, брани сокрушив могущею рукой,
 
Вселенну осени желанной тишиной!…
 
И придут времена спокойствия златые,
 
Покроет шлемы ржа, и стрелы каленые,
 
В колчанах скрытые, забудут свой полет;
 
Счастливый селянин, не зная бурных бед,
 
По нивам повлечет плуг, миром изощренный;
 
Суда летучие, торговлей окриленны,
 
Кормами рассекут свободный океан,
 
И юные сыны воинственных славян
 
Спокойной праздности с досадой предадутся,
 
И молча некогда вкруг старца соберутся,
 
Преклонят жадный слух, и ветхим костылем
 
И стан, и ратный строй, и дальний бор с холмом
 
На прахе начертит он медленно пред ними,
 
Словами истины, свободными, простыми,
 
Им славу прошлых лет в рассказах оживит
 
И доброго царя в слезах благословит.