Любовная лирика классических поэтов Востока

* * *
 
 
Коль спокойно ты будешь на муки страдальца взирать —
 
Не могу я свой мир и душевный покой отстоять.
 
 
 
Красоту свою гордую видишь ты в зеркале мира —
 
Но пойми: что влюбленным приходится претерпевать!
 
 
 
О, приди! Наступила весна. Мы умчимся с тобою,
 
Бросим сад и в пустыне оставим других ночевать.
 
 
 
Почему над ручьем не шумишь ты густым кипарисом?
 
Кипарисом тебе подобает весь мир осенять.
 
 
 
Ты такой красотою сияешь, таким совершенством,
 
Что и красноречивым каламом их не описать.
 
 
 
Кто сказал, что смотреть я не должен на лик твой чудесный?
 
Стыдно годы прожить и лица твоего не видать.
 
 
 
Так тебя я люблю, что из рук твоих чашу любую
 
Я приму, пусть мне яд суждено в том напитке принять.
 
 
 
Я от горя в молчанье горю. Ты об этом не знаешь!
 
Ты не видишь: слеза на глазах моих блещет опять!
 
 
 
Ты ведь знал, Саади: твое сердце ограблено будет…
 
Как набегу разбоя грозящего противостать?
 
 
 
Но надежда мне брезжит теперь, что придет исцеленье.
 
Ночь уходит, глухая зима удаляется вспять.
 
 
* * *
 
 
В ночь разлуки с любимой мне завесы парча не нужна —
 
В темной опочивальне одинокая ночь так длинна.
 
 
 
Люди мудрые знают, как теряет свой ум одержимый.
 
У влюбленных безумцев впереди безнадежность одна.
 
 
 
Пусть не плод померанца — свою руку безумец порежет.
 
Зулейха невиновна, недостойна укоров она.
 
 
 
Чтобы старец суровый не утратил душевного мира,
 
Скрой лицо кисеею, ибо ты так нежна, так юна.
 
 
 
Ты подобна бутону белой розы, а нежностью стана —
 
Кипарису: так дивно ты гибка, и тонка, и стройна.
 
 
 
Нет, любой твоей речи я ни словом не стану перечить.
 
Без тебя нет мне жизни, без тебя мне и радость бедна.
 
 
 
Я всю ночь до рассвета просидел, своих глаз не смыкая,
 
К Сурайе устремляя блеск очей-близнецов из окна.
 
 
 
Ночь и светоч зажженный, — вместе радостно им до рассвета
 
Любоваться тобой, упиваться, не ведая сна.
 
 
 
Перед кем изолью свои жалобы? Ведь по закону
 
Шариата влюбленных — на тебе за убийство вина.
 
 
 
Ты похитила сердце обещаний коварной игрою…
 
Скажешь: племенем Са’да так разграблена вражья казна.
 
 
 
Не меня одного лишь — Саади — уничтожить ты можешь
 
Многих верных… Но сжалься! Ты ведь милостью дивной полна.
 
 
* * *
 
 
Мы живем в неверье, клятву нарушая то и знай.
 
Всемогущий! Это слово ты забвенью не предай!
 
 
 
Клятву верных нарушает и цены любви не знает
 
Низкий духом, кто средь верных оказался невзначай.
 
 
 
Если в день суда на выбор мне дадут, мол, что желаешь?
 
Я скажу: подругу дайте! Вам отдам небесный рай.
 
 
 
Пусть расстанусь с головою, но любви останусь верным,
 
Даже в час, когда над миром грянет ангела карнай.
 
 
 
Умирал я, но здоровым стал, едва пришла подруга.
 
Врач! Подобным мне — недужным — ты бальзама не давай!
 
 
 
Болен я. Но ты явилась и болезни удивилась.
 
Исцели меня, вопросов праздных мне не задавай!
 
 
 
Ветерок, что веет в пуще, позабудет луг цветущий,
 
Если кос твоих коснется благовонных, словно май.
 
 
 
И зубами изумленья разум свой укусит палец,
 
Если ты с лица откинешь кисеи летучий край.
 
 
 
Мне отрада пред тобою пламенеть, сгорать свечою.
 
Не гаси меня до срока, с головы до ног сжигай!
 
 
 
Не для глаз недальновидных красота, но ты, о мудрый,
 
Кисти самого аллаха след в ней тайный различай.
 
 
 
Взоры всех к тебе стремятся, но любовь и откровенье
 
Не для низких себялюбцев, не для наглых черных стай.
 
 
 
Ты у Саади, о верный, научись живому чувству,
 
На своей могиле бедной мандрагоры насаждай.
 
 
 
Темным душам недоступны все восторги опьяненья,
 
Прочь уйди, советчик трезвый, в пьянстве нас не упрекай.
 
 
* * *
 
 
Терпенье и вожделенье выходят из берегов.
 
Ты к страсти полна презренья, но я, увы, не таков.
 
 
 
Сочувствия полным взглядом хоть раз на меня взгляни,
 
Чтоб не был я жалким нищим в чертоге царских пиров.
 
 
 
Владыка жестокосердный рабов несчастных казнит,
 
Но есть ведь предел терпенья и в душах его рабов.
 
 
 
Я жизни своей не мыслю, любимая, без тебя,
 
Как жить одному, без друга, средь низменных и врагов?
 
 
 
Когда умру, будет поздно рыдать, взывать надо мной.
 
Не оживить слезами убитых стужей ростков.
 
 
 
Моих скорбей и страданий словами не описать,
 
Поймешь, когда возвратишься, увидишь сама — без слов.
 
 
 
Дервиш богатствами духа владеет, а не казной.
 
Вернись! Возьми мою душу, служить я тебе готов!
 
 
 
О небо, продли подруге сиянье жизни ее,
 
Чтоб никогда не расстались мы в темной дали веков.
 
 
 
В глазах Красоты презренны богатство и блеск владык
 
И доблесть, и подвиг верных, как ни был бы подвиг суров.
 
 
 
Но если бы покрывало упало с лица Лейли, —
 
Врагов Меджнуна убило б сиянье ее зрачков.
 
 
 
Внемли, Саади, каламу своей счастливой судьбы
 
И, что ни даст, не сгибайся под ношей ее даров!