Ирано-таджикская поэзия

ПОРИЦАНИЕ ЗАВИСТИ И ЗАВИСТНИКОВ
 
 
Есть много беспристрастных и прямых,
 
Преображенных завистью в слепых.
 
 
 
А кто слепым рожден, вдвойне опасен,
 
Слепой, что полон зависти, ужасен:
 
 
 
От зависти болеет каждый раз,
 
А зависть для ума — что боль для глаз.
 
 
 
От зависти ослепнуть может разум,
 
Кривого зависть делает безглазым.
 
 
 
Объят завистник жадности огнем.
 
Но счастлив тот, кто зависть вызвал в нем.
 
 
 
Не так огонь дрова, пылая, губит,
 
Как человека зависть злая губит.
 
 
 
Нам столько счастья свет луны принес,
 
Но лает на луну завистник-пес.
 
 
 
Земля от солнца богатеет, крепнет,
 
А мышь летучая от солнца слепнет.
 
 
 
Кто хочет брызнуть на луну слюной,
 
Задуть звезду, что блещет над луной,—
 
 
 
Свое лицо обмочит, если плюнет,
 
И лопнет он с натуги, если дунет.
 
 
ВЛЮБЛЕННЫЙ, ПОСТОЯННО ДУМАЮЩИЙ О ЛЮБИМОЙ
 
 
Тот, кто влюблен, в тоске невыразимой
 
Хотя бы день метался без любимой,—
 
 
 
Тот в мире видит лишь ее одну,
 
Он счастлив у любимой быть в плену.
 
 
 
Взойдет луна, и в этом лунном круге
 
Он прелесть узнает своей подруги.
 
 
 
Заметит кипарис или платан,—
 
Подруги вспоминает стройный стан.
 
 
 
В саду плывет цветов благоуханье,—
 
Он слышит в нем возлюбленной дыханье.
 
 
 
Он омывает розы кровью слез:
 
Ее нарядом дышит запах роз.
 
 
 
Он томные глаза припоминает,
 
Когда к нарциссу голову склоняет.
 
 
 
Когда фиалки видит нежный лик,—
 
Как милую, ласкает он цветник.
 
 
 
Смеясь, бутонам служит он прилежно,
 
Он кудри гиацинта гладит нежно:
 
 
 
Смеется, как любимая, бутон,
 
А гиацинт ее красой смущен.
 
 
 
Куда ни глянет он, во всей вселенной —
 
Одни подобья прелести нетленной!
 
 
 
Влюбленный жаждет красоты земли,
 
Он к ней стремится, как Меджнун к Лейли.
 
 
НАСТАВЛЕНИЕ
 
 
Когда идет из печи дым летучий,
 
Он говорит: «Я в небе стану тучей».
 
 
 
А если дым останется в дому,
 
То задыхаться все начнут в дыму.
 
 
 
Беда тому, кто терпит муки жажды:
 
Вдали от ручейка иссохнет каждый.
 
 
 
Беда той рыбе, что в жару и зной
 
Вдали осталась от воды морской.
 
 
О ТОМ, ЧТО ДРУГ ДОЛЖЕН БЫТЬ ИСКРЕННИМ
 
 
Любой из нас друзей искать обязан;
 
Найдя, он должен быть к друзьям привязан,
 
 
 
Их души омывая от невзгод
 
Водой даров и облаком щедрот.
 
 
 
Обязан друг страдать от сильной боли,
 
Увидев пыль у друга на подоле:
 
 
 
Пусть не сидит, не ведая забот,
 
Пока он пыль с подола не стряхнет.
 
 
 
Твой друг — твои глаза: их свет храни ты,
 
В ресницы превратись для их защиты.
 
 
 
Когда нагрянет ветер иль гроза,
 
Храни от бедствий чистые глаза.
 
 
 
Ты друга низостью своей не мучай,
 
Как в глаз попавший волосок колючий.
 
 
 
Он в глаз попал, и вот беда стряслась,
 
И терпит боль мучительную глаз.
 
 
 
Ослепнет глаз, коль волосок оставишь,
 
А вырвешь — муку новую прибавишь.
 
 
 
Ты хочешь вырвать, но — не прекословь! —
 
Назойливо он вырастает вновь.
 
 
 
Не вырвешь, но тогда страдать доколе?
 
А вырвешь, не избавишься от боли.
 
 
 
Ничтожеств много ходит среди нас,
 
Сравню их с волоском, попавшим в глаз.
 
 
 
Но берегись, на них смотреть не надо,
 
От одного ты пострадаешь взгляда.
 
 
 
Коварен их огонь, — храни подол,
 
Чтоб на гумно огонь не перешел.
 
 
 
Их черной низости огонь безумный,
 
Пылая, пожирает наши гумна.
 
 
 
Они вначале преданы тебе,
 
Полны заботы о твоей судьбе.
 
 
 
Куда б ни шел ты, хоть навстречу бедам,
 
Идти готовы за тобою следом.
 
 
 
На них поднимешь руку, разъярен,—
 
Тебе отвесят с трепетом поклон.
 
 
 
Ударишь камнем, — назовут алмазом,
 
В корону вставят и воскликнут разом:
 
 
 
«Все, что исходит от подобных рук,
 
Ей-богу, людям не приносит мук!
 
 
 
Твои удары нас ведут ко благу,
 
В твоем коварстве черпаем отвагу.
 
 
 
Мы все — твои друзья, свидетель — бог,
 
Источник нашей дружбы чист, глубок.
 
 
 
Кто золото сомнительным считает,
 
Тот сразу пробу оселком снимает
 
 
 
И лишь потом за слиток золотой
 
Уплачивает полною ценой.
 
 
 
Мир лицемерен: доброты от злобы
 
Никак не отличишь без этой пробы!»
 
 
 
Так сотни лживых слов наговорят,
 
А ты, обману сладостному рад,
 
 
 
Поверишь им по простоте душевной
 
И примешь эту ложь душой безгневной.
 
 
 
Для сказок слух откроешь ты спроста,
 
Откроешь красноречия уста,
 
 
 
Ты им сердечные доверишь тайны,—
 
Поймет их собеседник твой случайный.
 
 
 
Бедняк, богач — со всеми ты знаком
 
И смешан, словно сахар с молоком.
 
 
 
Проходит время, и знакомцы эти
 
Вокруг тебя плетут густые сети.
 
 
 
Снимал ты пробы, но попал в капкан,
 
Увидел ты коварство и обман.
 
 
 
Корысть увидел, скрытую доселе,
 
Когда они достигли низкой цели.
 
 
 
Не сразу раскусил ты их, познав
 
Их подлые дела, их злобный нрав.
 
 
 
Где царствует корысть, расправив крылья,
 
Зажата дружба там в тисках бессилья,
 
 
 
Там верности не будет никогда,
 
Там — разногласье, ненависть, вражда.
 
 
 
Но, помня дружбы чистоту былую,
 
Ты прячешь в сердце ненависть глухую.
 
 
 
У прежней дружбы есть на то права,—
 
Стыдишься злобы высказать слова.
 
 
 
Сжимается душа в тисках разлада,
 
И не видна страданиям пощада.
 
 
 
Лукавишь ты все чаще, все хитрей,
 
Стараясь избегать былых друзей!
 
 
 
Но так они коварны, грубы, ловки,
 
Что забавляют их твои уловки,
 
 
 
И сети крепкие плетут опять,
 
Чтоб дружбу лицемерно поддержать.
 
 
 
От бессердечных жаждешь избавленья,
 
Но ты пойми, что нет от них спасенья,
 
 
 
Не вырваться тебе, ты слишком слаб,
 
Как тот пловец в плену медвежьих лап.