Ирано-таджикская поэзия

* * *
 
 
Моя любовь к тебе — мой храм, но вот беда,
 
Лежит через пески укоров путь туда.
 
 
 
Где обитаешь ты, там — населенный город,
 
А остальные все пустынны города.
 
 
 
Взгляни же на меня, подай мне весть — и буду
 
Я счастлив даже в день Последнего суда.
 
 
 
Ведь если верим мы в великодушье кравчих,
 
Вино для нас течет, как полая вода.
 
 
 
Смолкает муэдзин, он забывает долг свой,
 
Когда проходишь ты, чиста и молода.
 
 
 
Что написал Джами, не но тебе тоскуя,
 
Слезами по тебе он смоет навсегда.
 
 
* * *
 
 
Как взгляд твой сверкает и локон блестит золотой,
 
Моя периликая, как хороша ты собой!
 
 
 
Воспеты поэтами родинки на подбородке,
 
А я воспеваю твою, что над верхней губой.
 
 
 
Нет большего блага, как ждать от тебя милосердья,
 
Вздыхать, и рыдать, и повсюду шагать за тобой.
 
 
 
О пери моя тонкостанная, стан твой походит
 
На стройную пальму, сулящую плод неземной.
 
 
 
Когда тебя нету, темно мне не только средь ночи,
 
Коль нету тебя, я и в полдень хожу, как слепой.
 
 
 
Наука любви недоступна глупцам и невеждам,
 
Я эту науку постиг, но не выиграл бой.
 
 
 
Джами, как собака, у двери твоей притаился,
 
Я славлю свой жребий, — он мне предназначен судьбой.
 
 
* * *
 
 
От женщин верности доселе я не видел,
 
От них лишь горести, — веселий я не видел.
 
 
 
Меня не видя, так меня терзает злая,
 
Что плачу: злость ее ужели я не видел?
 
 
 
Так много волшебства в ее глазах прекрасных,
 
Какого и в глазах газели я не видел!
 
 
 
К чему ей говорить, что я скорблю всем сердцем?
 
Чтоб луноликие скорбели, — я не видел.
 
 
 
Пусть плачет только тот, кто мне сказал: «Чтоб слезы,
 
Струясь из ваших глаз, кипели», — я не видел!
 
 
 
Как мне расстаться с ней? Мы с ней — душа и тело,
 
А жизни без души нет в теле, — я не видел!
 
 
 
Любовь — недуг, но как избавимся от боли?
 
Джами сказал: «Лекарств и зелий я не видел!»
 
 
* * *
 
 
Вот и праздник настал, а нигде ликования нет,—
 
Только в сердце моем, хоть ему врачевания нет.
 
 
 
Разве праздничный дар поднести я отважусь тебе?
 
Для меня, признаюсь, тяжелей испытания нет.
 
 
 
Путных слов не найду и в смущенье лишь имя твое
 
Бормочу, бормочу, — толку в том бормотании нет.
 
 
 
Не Хосрову мечтать о Ширин: лишь Фархаду дана
 
Той любви чистота, в коей жажды слияния нет.
 
 
 
Как злодейка тебя ни изранит, терпи и молчи:
 
Нежносердна она, не выносит стенания, нет!
 
 
 
Вижу я, горячо в дерзком сердце клокочет любовь,
 
Но основа слаба — значит, прочности здания нет.
 
 
 
Пал ей в ноги с мольбою Джами — и услышал в ответ:
 
«Символ веры наш, знай, — в красоте сострадания нет!»
 
 
* * *
 
 
Попугай об индийских сластях говорит,
 
А душа о прекрасных устах говорит.
 
 
 
Намекает на эти уста, кто в стихах
 
Об источнике в райских садах говорит.
 
 
 
Держит сторону нашу теперь мой кумир,
 
С небреженьем о наших врагах говорит.
 
 
 
Взгляд ее — словно два обнажённых меча,
 
Но она о спасенье в мечтах говорит.
 
 
 
К песне ная прислушайся, странник, — о чем
 
Он, стеная в ночах, на пирах говорит.
 
 
 
Он, рыдая, о муках разлуки поет,
 
Он о сладких, как сахар, губах говорит.
 
 
 
Чтоб Джами уничтожить, не нужно меча,—
 
Твой прищур мне о стольких смертях говорит.
 
 
* * *
 
 
Дом на улице твоей я хочу приобрести,
 
Чтобы повод был всегда близ дверей твоих пройти.
 
 
 
Сердце б вынул, если б мог, бросил бы на твой порог,
 
Чтоб для стрел своих мишень рядом ты могла найти.
 
 
 
Не хочу держать бразды и тобой повелевать,
 
Лучше ты удар камчи мне на плечи опусти.
 
 
 
Адским пламенем грозит проповедник городской.
 
Ад любви моей — страшней, от него нельзя спасти.
 
 
 
О Юсуфе, о его красоте смолкает быль.
 
Стоит людям о тебе речь живую завести.
 
 
 
Блеск воды твоих ланит, родинки твоей зерно
 
Приоткрой, к зерну с водой птицу сердца подпусти.
 
 
 
Да, Джами пусть будет псом, но не у любых дверей,
 
У порога твоего пусть покоится в чести.
 
 
* * *
 
 
Друзья, в силках любви я должен вновь томиться!
 
Та, что владеет мной, — поверьте! — кровопийца!
 
 
 
К ней полетела вдруг душа, покинув тело,—
 
Из клетки выпорхнув, в цветник попала птица.
 
 
 
Товару каждому — свой покупатель всюду:
 
Стремимся мы к беде, святой к добру стремится.
 
 
 
Увы, в ее покой пробрался мой соперник,—
 
Так с розою шипу дано соединиться!
 
 
 
Мы знаем: простака опутает мошенник,—
 
Мой ум опутала кудрями чаровница!
 
 
 
Закрыв глаза, во сне я лик ее увидел:
 
Что видит наяву другой, — мне только снится.
 
 
 
Джами, ты терпишь гнет владычицы покорно,
 
Но где же твоему терпению граница!