Ирано-таджикская поэзия

* * *
 
 
Пусть будет выкупом мой дух за дух и плоть твою, о друг!
 
Готов отдать я целый мир за твой единый волосок.
 
 
 
Речей я слаще не слыхал, чем из медовых этих губ.
 
Ты — сахар, влага уст твоих — цветка благоуханный сок.
 
 
 
Мне милость окажи — направь в меня разящую стрелу,
 
Чтоб я рукой, держащей лук, в тот миг полюбоваться мог.
 
 
 
Когда от взоров скрыв лицо, сворачиваешь ты с пути,
 
Слежу я, не блеснет ли вдруг украдкой глаза уголок.
 
 
 
Ах, не скупись, не закрывай лица пред нами; вид его
 
Бальзам для тех, кто от любви неразделенной изнемог.
 
 
 
Ты — полная луна, но где ж стаи кипариса у луны?
 
Ты — кипарис, по кипарис не блещет полнолуньем щек.
 
 
 
Увы, тебя не описать, твоей улыбки не воспеть!
 
Где подобрать сравненья, как найти тебя достойный слог?
 
 
 
Знай, всякий, кто осудит нас за страсть палящую к тебе,
 
Тебя, увидев раз, тотчас возьмет обратно свой упрек.
 
 
 
Ах, вновь приди! Твой лик еще на сердце не запечатлен.
 
Сядь, посиди! В глазах твой блеск еще сиянья не зажег.
 
 
* * *
 
 
Я к твоим ногам слагаю все, чем славен и богат.
 
Жизнь отдам без сожаленья за один твой нежный взгляд.
 
 
 
Счастлив тот, кто облик милый созерцает без конца,
 
Для кого твоя улыбка выше всех земных наград.
 
 
 
Стан твой — кипарис в движенье, сердце он пленил мое.
 
Ты, волшебница, по капле в грудь мою вливаешь яд.
 
 
 
Сжалься, пери, надо мною! Ради прихоти твоей
 
Я готов пойти на плаху, — за тебя погибнуть рад.
 
 
 
Ты сияющий светильник. Ослепленный мотылек,
 
Вспыхну в пламени палящем… и тебя не обвинят.
 
 
 
Я терплю покорно муку, душу выжег мне огонь,
 
Но уста твои, о пери, исцеленья не сулят.
 
 
 
Саади — властитель мира, но отвергнет царства он —
 
Быть рабом у ног любимой мне дороже во сто крат.
 
 
* * *
 
 
Бранишь, оскорбляешь меня? Напрасно! Не стоит труда!
 
Из рук своих руку твою не выпущу я никогда.
 
 
 
Ты вольную птицу души поймала в тенета свои.
 
И что ж! прирученной душе не нужно другого гнезда.
 
 
 
Того, кто навеки простерт, в цепях благовонных кудрей,
 
Ужели посмеешь топтать? Нет, жалости ты не чужда!
 
 
 
«Не правда ли, стан-кипарис живых кипарисов стройней?» —
 
Садовника я вопросил. Садовник ответил мне: «Да».
 
 
 
Пусть солнцем и тихой луной земной озаряется мир,—
 
Мой мир озарен красотой; твой взгляд надо мной — как звезда.
 
 
 
Бесценно-прекрасна сама, чужда драгоценных прикрас,
 
Не хочешь себя украшать: ты юностью светлой горда.
 
 
 
Хочу, чтоб ко мне ты пришла, осталась со мной до утра,—
 
Вот было бы счастье, друзья, а недругам нашим — беда!
 
 
 
Лишенная сердца толпа, я зпаю, дивится тому,
 
Что черные вздохи мои готовы лететь сквозь года.
 
 
 
Но если пылает жилье, то рвется из окон огонь.
 
Чему тут дивиться, скажи? Так в мире бывает всегда.
 
 
 
Кто встретил однажды тебя, не в силах вовек разлюбить.
 
Не вижу и я, Саади, в любви ни греха, ни стыда.
 
 
  
КЫТА
 
 
 
О утренний ветер, когда долетишь до Шираза,
 
Друзьям передай этот свиток рыдающих строк.
 
 
 
Шепни им, что я одинок, что я гибну в изгнанье,
 
Как рыба, прибоем извергнутая на песок.
 
 
* * *
 
 
Если в рай после смерти меня поведут без тебя,—
 
Я закрою глаза, чтобы светлого рая не видеть.
 
 
 
Ведь в раю без тебя мне придется сгорать, как в аду,
 
Нет, аллах не захочет меня так жестоко обидеть!
 
 
* * *
 
 
Спросил я: «В чем вина моя, что ты не смотришь на меня?
 
Куда ушла твоя любовь и ласковость минувших лет?»
 
 
 
Она мне: «В зеркало взгляни, увидишь сам — ты сед и стар.
 
Тебе не свадебный наряд, а траурный приличен цвет».
 
 
* * *
 
 
Красавица и в рубище убогом,
 
И в бедности всех будет затмевать.
 
 
 
А той — уродине в парче и злате —
 
Покойников пристало обмывать.
 
 
* * *
 
 
Эй, пустомеля и болтун, как о любви ты смеешь петь?
 
Ведь стройно ты за жизнь свою десятка бейтов не связал!
 
 
 
Смотри, как в помыслах высок владыка слова Саади,—
 
Он пел любовь, одну любовь, — земных владык не восхвалял.
 
 
* * *
 
 
Я хочу в уединенье до рассвета быть с тобой.
 
В неизвестности и в тайне от врагов и от друзей.
 
 
 
Это яблоко блестящей выи выгнутой твоей
 
Я привлечь к себе хотел бы за човган твоих кудрей.
 
 
 
За грехи да будет кара! Почему же за любовь
 
Вкруг меня все гуще злоба и гоненья все сильней?