Ирано-таджикская поэзия

* * *
 
 
«Не спите!» — рок сказал моим глазам.
 
Я приподнялся, точно буква лам…
 
 
 
О мои очи! не мешайте мне
 
Любовь делить с бесстыдством пополам.
 
 
 
Мой ятаган в чехол я опустил:
 
Не без того, кто просит мира сам.
 
 
 
Обагрены, о яр, твои персты…
 
Не кровь моя ль залубенела там?
 
 
 
Ты овладела сердцем до конца —
 
Ты для меня отныне мой ислам!
 
 
 
Я для тебя отныне, как дервиш:
 
За гнев молитвой я тебе воздам.
 
 
 
Не изменяй мне, о сахибджамал,
 
Ведь мой обет — столетьям и векам!
 
 
 
О ветвь бана! Поток твоей листвы
 
Едва-едва под стать ее кудрям…
 
 
 
Бессмысленно таиться от любви:
 
Как Азраил, она приходит к нам.
 
 
 
Моя любовь предсказана была
 
В самом Коране — верь моим словам!
 
 
 
Оставьте же меня с моею джан…
 
Свечой сгорю я — говорю я вам.
 
 
 
Что значит грош к руке Хатама Тай?
 
Легко с душой расстаться беднякам.
 
 
 
До смертной тьмы я твой цепной бургут,
 
А дух навек прильнул к твоим цепям.
 
 
 
О гурия! Не обнажай лица,
 
Иначе — смерть и старцам и юнцам!
 
 
 
Не вслушивайся в стон мой, о душа:
 
Здесь не поможет никакой бальзам.
 
 
 
Терпения не требуй от меня:
 
Любовь не пост, но пир! Она — байрам!
 
 
 
Краса моя… Она во мне, как див,
 
Так что мне сплетен воробьиный гам?
 
 
 
Уже само мечтанье это — клад!
 
Пади же, Саади, к ее ногам…
 
 
  
ГАЗЕЛИ
 
* * *
 
 
В зерцале сердца отражен прекрасный образ твой,
 
Зерцало чисто, дивный лик пленяет красотой.
 
 
 
Как драгоценное вино в прозрачном хрустале,
 
В глазах блистающих твоих искрится дух живой.
 
 
 
Воображение людей тобой поражено,
 
И говорливый мой язык немеет пред тобой.
 
 
 
Освобождает из петли главу степная лань,
 
Но я захлестнут навсегда кудрей твоих петлей.
 
 
 
Так бедный голубь, если он привык к одной стрехе,
 
Хоть смерть грозит, гнезда не вьет под кровлею другой.
 
 
 
Но жаловаться не могу я людям на тебя,
 
Ведь бесполезен плач и крик гонимого судьбой.
 
 
 
Твоей душою дай на миг мне стать и запылать,
 
Чтоб в небе темном и глухом сравниться с Сурайей.
 
 
 
Будь неприступной, будь всегда как крепость в высоте,
 
Чтобы залетный попугай не смел болтать с тобой.
 
 
 
Будь неприступной, будь всегда суровой, красота!
 
Дабы пленяться пустозвон не смел твоей хвалой.
 
 
 
Пусть в твой благоуханный сад войдет лишь Саади!
 
И пусть найдет закрытым вход гостей осиный рой.
 
 
* * *
 
 
Коль спокойно ты будешь на муки страдальца взирать —
 
Не смогу я свой мир и душевный покой отстоять.
 
 
 
Красоту свою гордую видишь ты в зеркале мира —
 
Но пойми: что влюбленным приходится претерпевать!
 
 
 
О, приди! Наступила весна. Мы умчимся с тобою,
 
Бросим сад и в пустыне оставим других кочевать.
 
 
 
Почему над ручьем не шумишь ты густым кипарисом?
 
Кипарисом тебе подобает весь мир осенять.
 
 
 
Ты такой красотою сияешь, таким совершенством,
 
Что и красноречивым каламом их не описать.
 
 
 
Кто сказал, что смотреть я не должен на лик твой чудесный?
 
Стыдно годы прожить и лица твоего не видать.
 
 
 
Так тебя я люблю, что из рук твоих чашу любую
 
Я приму, пусть мне яд суждено в том напитке принять.
 
 
 
Лика Азры не видел невежда, бранящий Вамика,
 
И презренный невежда лишь может меня укорять.
 
 
 
Я от горя в молчанье горю. Ты об этом не знаешь!
 
Ты не видишь: слеза на глазах моих блещет опять!
 
 
 
Ты ведь знал, Саади: твое сердце ограблено будет…
 
Как набегу разбоя грозящего противостать?
 
 
 
Но надежда мне брезжит теперь, что придет исцелены;.
 
Ночь уходит, глухая зима удаляется вспять.
 
 
* * *
 
 
В ночь разлуки с любимой мне завесы парча не нужна,—
 
В темной опочивальне одинокая ночь так длинна.
 
 
 
Люди мудрые знают, как теряет свой ум одержимый.
 
У влюбленных безумцев впереди безнадежность одна.
 
 
 
Пусть не плод померанца — свою руку безумец порежет,
 
Зулейха невиновна, недостойна укоров она.
 
 
 
Чтобы старец суровый не утратил душевного мира,
 
Скрой лицо кисеею, ибо ты так нежна, так юна.
 
 
 
Ты подобна бутону белой розы, а нежностью стана —
 
Кипарису: так дивно ты гибка, и тонка, и стройна.
 
 
 
Нет, любой твоей речи я ни словом не стану перечить,
 
Без тебя нет мне жизни, без тебя и светлая радость бедна.
 
 
 
Я всю ночь до рассвета просидел, своих глаз не смыкая,
 
К Сурайе устремляя блеск очей-близнецов из окна.
 
 
 
Ночь и светоч зажженный, — вместе радостно им до рассвета
 
Любоваться тобою, упиваться, не ведая сна.
 
 
 
Перед кем изолью свои жалобы? Ведь по закону
 
Шариата влюбленных — на тебе за убийство вина.
 
 
 
Ты похитила сердце обещаний коварной игрою…
 
Скажешь: племенем Са'да так разграблена вражья казна,
 
 
 
Не меня одного лишь — Саади — уничтожить ты можешь,
 
Многих верных… Но сжалься! Ты ведь милостью дивной полна!