Ирано-таджикская поэзия
Часть 62 из 140 Информация о книге
РАССКАЗОднажды темной ночью я не спалИ слышал — мотылек свече шептал:«Пусть я сгорю! Ведь я люблю… Ты знаешь…А ты что плачешь и о чем рыдаешь?»Свеча ему: «О бедный мотылек!Воск тает мой, уходит, как поток.А помнишь, как ушла Ширин-услада,Огонь ударил в голову Фархада».И воск, подобный пламенным слезам,Свеча струила по своим щекам.«О притязатель! Вспыхнув на мгновенье,Сгорел ты. Где же стойкость? Где терпенье?В единый миг ты здесь спалил крыла,А я стою, пока сгорю дотла.Ты лишь обжегся. Но, огнем пылая,Вся — с головы до ног — сгореть должна я!»Так, плача, говорила с мотылькомСвеча, светя нам на пиру ночном.Но стал чадить фитиль свечи. И пламяПогасло вдруг под чьими-то перстами.И в дыме вздох свечи услышал я:«Вот видишь, друг, и смерть пришла моя!»Ты, чтоб в любви достигнуть совершенства,Учись в мученьях обретать блаженство.Не плачь над обгоревшим мотыльком,С любимой он слился, с ее огнем.Под ливнем стрел, хоть смерть неотвратима,Не выпускай из рук полу любимой.Не рвись в моря — к безвестным берегам,А раз поплыл, то жизнь вручи волнам!Глава четвертая. О СМИРЕНИИ
Из тучи капля долу устремиласьИ, в волны моря падая, смутилась.«Как я мала, а здесь простор такой…Ничто я перед бездною морской!»Она себя презрела, умалила;Но раковина каплю приютила;И перл, родившийся из капли той,Царя венец украсил золотой.Себя ничтожной капля та считала —И красотой и славой заблистала.Смиренье — путь высоких мудрецов,Так гнется ветвь под тяжестью плодов,РАССКАЗОднажды утром, по словам преданий,Премудрый вышел Баязид из бани.И некто полный таз золы печнойНа старца высыпал — без мысли злой.Чалма у Баязнда распустилась,А он, приемля это, словно милость,Отер лицо, сказал: «Мой дух — в огне,Так от золы ли огорчаться мне?»Пренебрежет собой познавший много.Не жди от себялюбца веры в бога,Высокий дух исканьям славы чужд,И в почестях величью нету нужд.Превыше всех подымет лишь смиренье,Но душу в грязь повергнет самомненье.Надменный, непокорный в прах падет.Величье — само избранных найдет.Нет правды в низменном земном исканье,Нет света бога в самолюбованье.Беги, мой дух, завистливых и злых,С презрением глядящих на других.Тот одарен высокою судьбою,Кто не запятнан гневом и враждою.Иди тобою избранным путем,Прославься правдолюбьем и добром.У тех, кто над тобой превозносился,Безумием, ты скажешь, ум затмился.И сам ты осужденье обретешь,Коль над людьми себя превознесешь.Высоко ты стоишь, но не надейсяНа вечное… Над падшими не смейся.Стоявшие всех выше — все ушли,А падшие на место их взошли.Ты беспорочен, с низменным не смешан,Но ты не осуждай того, кто грешен.Тот носит перстень Кабы на руке,А этот, пьян, свалился в погребке.Но кто из них войдет в чертоги светаТам — на Суде последнего ответа?Тот — верный внешне — в бездну упадет,А этот в дверь раскаянья войдет.РАССКА3Бедняк-ученый — в рвани и в грязи —Сел среди знатных на ковре кази.Взглянул хозяин колко — что за чудо?И служка подбежал: «Вошел отсюда!Ты перед кем сидишь? Кто ты такой?Сядь позади иль на ногах постой!Почета место здесь не всем дается,Сан по достоинству лишь достается.Зачем тебе позориться средь нас?Достаточно с тебя на первый раз!И честь тому, кто ниже всех в смиренье,Не испытал позора униженья.Ты впредь на месте не садись чужом,Средь сильных не прикидывайся львом!»И встал мудрец, в ответ не молвив слова.Судьба его в те дни была сурова.Вздох испустил он, больше ничего,И сел в преддверье сборища того.Тут спор пошел средь знатоков Корана.«Да, да!» — «Нет, нет!» — орут как будто спьяна.Открыли двери смуты вековой,И всяк свое кричит наперебой.Их спор над неким доводом стариннымСравнить бы можно с боем петушиным.Так спорили в неистовстве своемФакихи о Писании святом,Так узел спора туго завязали,Что, как распутать узел, и не знали.И тут в одежде нищенской мудрецВзревел, как лев свирепый, наконец:«Эй, знатоки свитого шариата,Чья память знаньем истинным богата!Не брань и крик, а доводы нужны,Чтобы бесспорны были и сильны.А я владею знания човганом».Тут общий смех поднялся над айваном:«Ну, говори!» И он заговорил,Раскрыл уста и глотки им закрыл.Острей калама доводы нашел он,От ложной их премудрости ушел он,И свиток сути смысла развернул,И, как пером, их спор перечеркнул.И закричали всем собраньем: «Слава!Тебе, мудрец, твоим познаньям — слава!»Как конь, он обогнал их. А казиБыл как осел, увязнувший в грязи.Вздохнув, свою чалму почета снял он,Чалму свою пришельцу отослал он.Сказал: «Прости! Хоть нет на мне вины,Что я не угадал тебе цены!Средь нас ты выше всех! И вот — унижен…Мне жаль. Но да не будешь ты обижен!»Пошел служащий к пришлецу тому,Чтоб на главу его надеть чалму.«Прочь! — тот сказал. — Иль сам уйду за дверь я!Твоя чалма — венец высокомерья!Слыть не хочу в народе как святойС чалмою в пятьдесят локтей длиной.«Маулана» нарекусь я, несомненно,Но ото званье будет мне презренно.Вода да будет чистою в любомСосуде — глиняном иль золотом.Ум светлый должен в голове таиться,А не чалмой высокою кичиться.Как тыква, велика твоя чалма,Но в тыкве нет ни мозга, ни ума.Не чванься ни усами, ни чалмою!Чалма — тряпье, усы — трава травою.Те, кто подобны людям лишь на взгляд,Но мертвы, как картины, — пусть молчат.Сам одолей высоты перевала;Зла людям не неси, как знак Зуала.На плетево идет тростник любой,Но ценен сахарный самим собой.Тебя, с душою низкою такою,Я званья «Человек» не удостою.Стеклярусную понизь отыскалВ грязи глупец. Стеклярус так сказал:«Ты брось меня! Я бисер самый бедный!Я весь не стою и полушки медной».Пусть и цветнике свинарь свинью пасет,Но на свинью цена не возрастет.Осел ослом останется вовеки.По платью не суди о человеке!»*Так жгучим словом он обиду смылИ чванных и надменных устыдил.Обижен ими, он не пощадил ихИ речью, как оружьем, поразил их.Да не потерпит гнета и обидМуж правды и неправых истребит!Казн сидел, подавленный — в позоре:«О стыд мне перед всеми! Стыд и горе!»Он руки был свои кусать готов,Молчал, не находя достойных слов.А тот пришлец в убогом одеяньеСтремительно покинул их собранье.Опомнились вельможи наконец,Воскликнули: «Кто этот молодец?»Слуга его разыскивал повсюду,Вопросы обращал к простому люду.И все в ответ: «Напрасно не ходи!Был это наш учитель — Саади.Стократ хвала ему, что речью меткойТак отхлестал он вас — умно и едко!»