Ирано-таджикская поэзия

* * *
 
 
Палаток мудрости нашивший без числа,
 
В горнило мук упав, сгорел Хайям дотла.
 
Пресеклась жизни нить, и пепел за бесценок
 
Надежда, старая торговка, продала.
 
 
  
РУМИ
   
ИЗ «MACНАВИ»
 
ПЕСНЯ ФЛЕЙТЫ
 
 
Прислушайся к голосу флейты — о чем она плачет, скорбит?
 
О горестях вечной разлуки, о горечи прошлых обид:
 
 
 
«Когда с камышового поля был срезан мой ствол пастухом,
 
Все стоны и слезы влюбленных слились и откликнулись в нем.
 
 
 
К устам, искривленным страданьем, хочу я всегда припадать,
 
Чтоб вечную жажду свиданья всем скорбным сердцам передать.
 
 
 
В чужбине холодной и дальной, садясь у чужого огня,
 
Тоскует изгнанник печальный и ждет возвращения дня.
 
 
 
Звучит мой напев заунывный в собранье случайных гостей,
 
Равно для беспечно-счастливых, равно и для грустных людей.
 
 
 
Но кто бы — веселый иль грустный — напевам моим ни внимал,
 
В мою сокровенную тайну доселе душой не вникал.
 
 
 
Хоть тайна моя с моей песней, как тело с душою, слиты —
 
Но не перейдет равнодушный ее заповедной черты.
 
 
 
Пусть тело с душой нераздельно и жизнь их в союзе, но ты
 
Души своей видеть не хочешь, живущий в оковах тщеты…»
 
. . . .. . . .. .. . .
 
 
 
Стон флейты — могучее пламя, не веянье легкой весны,
 
И в ком не бушует то пламя — тому ее песни темны.
 
 
 
Любовное пламя пылает в певучей ее глубине,
 
Тот ныл, что кипит и играет в заветном, пунцовом вине.
 
 
 
Со всяким утратившим друга лады этой флейты дружны,
 
И яд в ней, и противоядье волшебно соединены.
 
 
 
В ней песнь о стезе испытаний, о смерти от друга вдали,
 
В ней повесть великих страданий Меджнуна и бедной Лейли.
 
 
 
Приди, долгожданная, здравствуй, о сладость безумья любви!
 
Верши свою волю и властвуй, в груди моей вечно живи!
 
 
 
И если с устами любимой уста я, как флейта, солью,
 
Я вылью в бесчисленных песнях всю жизнь и всю душу свою.
 
 
  
ПРИТЧИ
 
ПОСЕЛЯНИН И ЛЕВ
 
 
Однажды, к пахарю забравшись в хлев,
 
В ночи задрал и съел корову лев
 
 
 
И сам в хлеву улегся отдыхать.
 
Покинул пахарь тот свою кровать,
 
 
 
Не вздув огня, он поспешил на двор —
 
Цела ль корова, не залез ли вор?
 
 
 
II льва нащупала его рука,
 
Погладил льву он спину и бока.
 
 
 
Льву думалось: «Двуногий сей осел,
 
Видать, меня своей коровой счел!
 
 
 
Да разве б он посмел при свете дня
 
Рукой касаться дерзкою меня?
 
 
 
Пузырь бы желчный лопнул у него
 
От одного лишь вида моего!»
 
 
 
Ты, мудрый, суть вещей сперва познай,
 
Обманной внешности не доверяй.
 
 
РАССКАЗ О БЕДУИНЕ, У КОТОРОГО СОБАКА ПОДОХЛА ОТ ГОЛОДА
 
 
У бедуина пес околевал,
 
Над ним хозяин слезы проливал.
 
 
 
Спросил его прохожий: «Ты о чем,
 
О муж могучий, слезы льешь ключом?»
 
 
 
Ответил: «При смерти мой верный пес.
 
Так жаль его… Не удержать мне слез.
 
 
 
Он на охоте дичь мне выгонял,
 
Не спал ночами, стадо охранял».
 
 
 
Спросил прохожий: «Что у пса болит?
 
Не ранен он? Хребет не перебит?»
 
 
 
А тот: «О нет! Он только изнурен.
 
От голода околевает он!»
 
 
 
«Будь терпелив. — сказал прохожий тот,—
 
Бог за терпенье благом воздает».
 
 
 
Потом спросил: «А что в большом мешке,
 
Который крепко держишь ты в руке?»
 
 
 
«В мешке? Хлеб, мясо… много там всего
 
Для пропитанья тела моего».
 
 
 
«О человек, — спросил прохожий, — что ж
 
Собаке ты ни корки не даешь?»
 
 
 
Ответил: «Не могу ни крошки дать,—
 
В пути без денег хлеба не достать;
 
 
 
Хоть не могу над псом я слез не лить…
 
А слезы— что ж… за слезы не платить…»
 
 
 
И тут прохожий в гневе закричал:
 
«Да будь ты проклят, чтобы ты пропал!
 
 
 
Набитый ветром ты пустой бурдюк!
 
Ведь этот пес тебе был верный друг!
 
 
 
А ты в сто раз презреннее, чем пес,
 
Тебе кусок еды дороже слез!
 
 
 
Но слезы — кровь, пролитая бедой,
 
Кровь, от страданья ставшая водой.
 
 
 
Пыль под ногой — цена твоим слезам,
 
И не дороже стоишь весь ты сам!»
 
 
РАССКАЗ ОБ УКРАДЕННОМ БАРАНЕ
 
 
Барана горожанин за собой
 
Тащил с базара, — видно, на убой,
 
 
 
И вдруг в толпе остался налегке
 
С веревкой перерезанной в руке.
 
 
 
Барана нет. Добычею воров
 
Овчина стала, и курдюк, и плов.
 
 
 
Тот человек, в пропаже убедясь,
 
Забегал, бестолково суетясь.
 
 
 
А вор возле колодца, в стороне,
 
Вопил и причитал: «Ой, горе мне!»
 
 
 
«О чем ты?» — обворованный спросил.
 
«Я кошелек в колодец уронил.
 
 
 
Все, что имел я, — сто динаров там!
 
Достанешь — я в награду двадцать дам».
 
 
 
А тот: «Да это целая казна!
 
Ведь десяти баранов в ней цена.
 
 
 
Я одного барана потерял,
 
Но бог взамен верблюда мне послал!»
 
 
 
В колодец он с молитвою полез,
 
А вор с его одеждою исчез.
 
 
 
О друг, по неизвестному пути
 
Ты должен осмотрительно идти.
 
 
 
Но жадность заведет в колодец бед
 
Того, в ком осмотрительности нет.