Ирано-таджикская поэзия

* * *
 
 
Вышел волк голодный, видит полн ягнят простор степной.
 
Медленно проходит стадо мирной пастьбою ночной.
 
 
 
Режет волк овец. А овцы щиплют сочную траву.
 
Волк и овцы наполняют с жадностью желудок свой.
 
 
 
Волк траве — ягненок мирный, а для волка он — трава.
 
Помни это! Редко встретишь меткий оборот такой.
 
 
 
Помни это выраженье, зорче в жизнь свою вглядись:
 
Волком быть или ягненком, бойся участи любой!
 
 
 
Ты в погоне за ягненком? Но, глупец, не забывай:
 
На тебя, как на ягненка, смотрит кто-нибудь другой.
 
 
 
Ты не волк и не ягненок? Почему же при дворе
 
Состоишь? Без оговорок дашь ли мне ответ прямой?
 
 
 
Не гордись, что хлеб пшеничный и ягненка ешь, а друг
 
Черствый хлеб, отсевков полный, ест с холодною водой.
 
 
 
Одинаково придется как тебе, так и ему
 
Вечность пролежать недвижно без обеда под землей.
 
 
 
Разве ты услышишь это, разве сердцем ты поймешь,
 
Если уши внемлют пенью, если взгляд пленен игрой?
 
 
 
Удивительного хочешь. Чуда в жизни ищешь ты.
 
Что ж в окно через решетку смотришь ты на мир земной?
 
 
 
Нет, гляди и удивляйся на себя, что скован ты
 
Цепью крепкою под этой высью вольной голубой.
 
 
 
Что в неведении жалком чистая твоя душа,
 
Как сова, живет в руинах, в сумрачной степи глухой!
 
 
 
Что тебе от этих пышных цветников, садов, дворцов?
 
Плоть твоя — чертог прекрасный, панорама — разум твой.
 
 
 
Спишь ты сладко. Над тобою днем и ночью небосвод
 
Колыбельным пеньем веет, а не громом, не грозой.
 
 
 
Если жизнь провесть ты хочешь, как осел, в еде и сне,
 
Ты душой увязнешь в муках, как в грязи осел зимой.
 
 
 
Чтоб с лицом, покрытым прахом, не предстать пред судией,
 
Чистою водою знанья лик души своей омой!
 
 
 
Баня, мускус и бальзамы старости не победят;
 
Старые стирать одежды и утюжить — труд пустой.
 
 
 
Ведь они не обновятся… наставления прими,
 
Хоть совет полезный горек, как целительный настой.
 
 
 
Сохрани же от худжата хорасанского навек
 
Слово доброго совета, слово мудрости живой!
 
 
* * *
 
 
В горьких раздумьях моих вся истомилась душа.
 
Тщетно я людям внимал, мудрых возжаждав речей.
 
 
 
Лгал мне и тот и другой, лгали глупец и слепец,
 
Стал у пророка искать я указанья путей,—
 
 
 
Но про Корана стихи тщетно я спрашивал всех,
 
Молвить кому бы я смог: душу мне знаньем согрей!
 
 
 
Дом я покинул тогда; бросил, в скитанья спеша,
 
Сад, где пестрели цветы, тканей узорных пестрей.
 
 
 
Лгал мне и тюрк, и араб, некто из Синда, индус,
 
Старый румиец, и лгал так же мне сын твой, о Рей!
 
 
 
Спрошен был мною в пути тот, кем не чтится творец,
 
И манихей, и сабей, спрошен был мною еврей.
 
 
 
Часто, на камин ложась, из облаков свой шатер
 
Я мастерил и в глуши спал наподобие зверей.
 
 
 
Я по горам проходил выше высокой луны,
 
Спутником рыб по волнам несся я ветра быстрей.
 
 
 
То я блуждал по пескам жарче горячей золы,
 
То по стране, где зимой мрамора тверже ручей.
 
 
 
То между осыпей шел, то вдоль потоков седых,
 
То в бездорожье, в горах старого мира старей.
 
 
 
То пред верблюдами брел, тяжко веревку влача,
 
То, словно вьючная тварь, с ношею — мимо дверей,
 
 
 
В город из города шел, всюду людей вопрошал,
 
К берегу дальних земель плыл я по шири морей.
 
 
* * *
 
 
В тени чинары тыква подросла,
 
Плетей раскинула на воле без числа,
 
 
 
Чинару оплела и через двадцать дней
 
Сама, представь себе, возвысилась над ней.
 
 
 
«Который день тебе? И старше кто из нас?» —
 
Стал овощ дерево испытывать тотчас.
 
 
 
Чинара скромно молвила в ответ:
 
«Мне — двести… но не дней, а лет!»
 
 
 
Смех тыкву разобрал: «Хоть мне двадцатый день,
 
Я — выше!.. А тебе расти, как видно, лень?..»
 
 
 
«О тыква! — дерево ответило, — с тобой
 
Сегодня рано мне тягаться, но постой,
 
 
 
Вот ветер осени нагонит холода,—
 
Кто низок, кто высок, узнаем мы тогда!»
 
 
  
АФОРИЗМЫ
 
* * *
 
 
Не суди, о чем не знаешь, — правило простое:
 
Промолчать гораздо лучше, чем сказать пустое.
 
 
* * *
 
 
Коль сам себе не хочешь накликать горя злого,
 
Так прикуси язык свой, сдержись от злого слова.
 
 
* * *
 
 
Не гордись пустой хвалою, никогда льстецам не верь,
 
Коль осмеянным не хочешь жить да каяться весь век.
 
 
* * *