Ирано-таджикская поэзия

  
Р У Б А И
 
 
 
Две тысячи холмов кровавых встанут вдруг
 
На том пути, где ты пройдешь, мой скорбный друг.
 
Такие, как Лейли, не сострадают нам,
 
Лишь сам Меджнун поймет влюбленного недуг.
 
 
* * *
 
 
Хотя, с тобою разлучен, познал я горькое страданье,
 
Страданье — радость, если в нем таится встречи ожиданье.
 
Я размышляю по ночам, счастливый, я твержу: о боже!
 
Коль такова разлука с ней, то каково же с ней свиданье!
 
 
* * *
 
 
Дивлюсь я, что тебя судьба убила злая,
 
Стыда не ведая и жалости не зная.
 
Ужель не чувствует смущения убийца,
 
Такую красоту злодейски убивая?
 
 
* * *
 
 
Светильник ты держи на дальнем расстоянье:
 
Боюсь я, что его затмит твое сиянье.
 
О, сердце сожжено, повсюду — запах тленья…
 
Не слышишь? У тебя плохое обонянье.
 
 
* * *
 
 
Какой агат из-за тебя не просверлил мои глаза?
 
А тайны сердца моего блестят на розах, как роса.
 
Я тайны в сердце схоронил — о них не знают небеса,
 
Пусть их откроют слез моих, моих восторгов голоса.
 
 
* * *
 
 
Мой дух кудрями взят в полой, мой разум затуманен,
 
Индийским идолом сражен, я прямо в сердце ранен.
 
Мне проповеди ни к чему — замолкни, проповедник,
 
Разбитый дом перед тобой, он одинок и странен.
 
 
* * *
 
 
С твоею славой величавой победный стяг рассвета схож,
 
Луна твоей подобна чаше — ее напиток так хорош!
 
Судьба твоим шагам подобна, когда стремительно идешь,
 
А все дары судьбы подобны дарам, что бедным раздаешь!
 
 
* * *
 
 
Лишь у нее распустишь косы — падет на землю мгла,
 
Растреплешь их — увидишь когти могучего орла,
 
А если узелки развяжешь, развяжешь завитки,
 
То скажешь, что подруга мускус таразский разлила!
 
 
* * *
 
 
Я оживился, я услышал: тебя назвали в разговоре!
 
Твоим я счастьем осчастливлен, и жизнь в твоем я вижу взоре.
 
А если разговор я слышу не о тебе — о посторонней,
 
То мысли у меня метутся, рассеиваясь в тяжком горе.
 
 
* * *
 
 
В мирских садах не думай о плодах,
 
Одни лишь ивы плачут в тех садах.
 
Приблизился садовник. Берегись!
 
Пройди как ветер и пребудь как прах.
 
 
* * *
 
 
Пришла… «Кто?» — «Милая». — «Когда?» — «Предутренней зарей».
 
Спасалась от врага… «Кто враг?» — «Ее отец родной».
 
И дважды я поцеловал… «Кого?» — «Уста ее».
 
«Уста?» — «Нет». — «Что ж?» — «Рубин». — «Какой?» — «Багрово-огневой».
 
 
* * *
 
 
Если рухну бездыханный, страсти бешенством убит,
 
И к тебе из губ раскрытых крик любви не излетит,
 
Дорогая, сядь на коврик и с улыбкою скажи:
 
«Как печально! Умер, бедный, не стерпев моих обид!»
 
 
* * *
 
 
Вослед красавице жестокой мы исходили все дороги,
 
Всю землю в поисках подруги прошли мы в смуте и тревоге
 
Отвыкли руки от работы, скитаньям ноги обучились,
 
По голове руками били, разбились о каменья ноги.
 
 
* * *
 
 
Мое терпенье истощилось, мой ум сгорел дотла,
 
Мне не нужны ни ум, ни сердце, когда она ушла.
 
Моя тоска с тоской не схожа: то Каф-гора стоит,
 
А сердце у нее не сердце: гранитная скала!
 
 
* * *
 
 
Я гибну: ты, подобно Юсуфу, хороша!
 
Как руки египтянок, в крови моя душа!
 
Сперва в твоих лобзаньях я жизнь познал, греша.
 
Теперь меня терзаешь, моей тоской дыша.
 
 
* * *
 
 
Я знаю: щедрыми не все мы рождены,
 
Но все за щедрость мы благодарить должны.
 
Коль в недозволенном не виноват ходжа,
 
То пусть в дозволенном избегну я вины.
 
 
* * *
 
 
Те, перед кем ковер страданий постлало горе, — вот кто мы;
 
Те, кто скрывает в сердце пламень и скорбь во взоре, — вот кто мы;
 
Те, кто игрою сил враждебных впряжен в ярем судьбы жестокой,
 
Кто носится по воле рока в бурлящем море, — вот кто мы.
 
 
* * *
 
 
Едва, влюблен, я положу перед собой тетрадь,
 
Мне хочется глаза Плеяд слезами начертать.
 
Едва, чтоб написать тебе, перо возьму опять,
 
Мне сердце хочется свое с письмом тебе послать.
 
 
* * *
 
 
Как Рудаки, я стал влюбленным, я в жизни вижу лишь беду.
 
Мои ресницы покраснели: я плачу кровью, я — в бреду.
 
Короче: я с такой тоскою и страхом расставанья жду,
 
Что весь от ревности пылаю, хотя пылаю не в аду.