Ирано-таджикская поэзия
Часть 118 из 140 Информация о книге
РАССКАЗ О ВЕРБЛЮДЕ И ЛИСЕВерблюд, от старости едва живой,Приплелся как-то раз на водопой.Над ним кружилось множество ворон,Глядя, что, мол, вот-вот подохнет он.Под шкурой дряхлой, на костях егоНи жира не осталось, ничегоИль мало так, что, не боясь волков,Бесстрашно пасся он среди холмов.Иссохли на спине его горбы,И плакал он под тяжестью судьбы.Однажды молвила ему лиса:«О ты, пустыни гордость и краса!Отрекшийся от роскоши земной.Довольный лишь колючкою одной,Ведь «кораблем пустынь» тебя зоветАрабский и египетский народ!Так что ж ты ходишь, тощий и больной,С облезлой и израненной спиной?Ты муравья не тронешь, знаю я,Кто ж раздавил тебя, как муравья?»Верблюд ей: «Слушай про мою беду:У изверга я в рабстве, как в аду.Мое горит и стонет существо,Лишь вспомню, ненавистного, его.Соль на горбах измученных моихВывозит он из копей соляных.Страшнее муки нет, я говорю,Когда меня он тянет за ноздрю!А ноша так тяжка, что мочи нет,Она слону сломала бы хребет.Когда я, обессилев, упаду,Оп палкой бьет меня — и я опять иду.Невыносима, нестерпима боль,Когда мне в раны попадает соль.Когда ж реву я с горя, как труба,Ни бог меня не слышит, ни судьба.Лиса сказала: «О тебе скорбя,Найду я хитрый выход для тебя.Меж городом и копью солянойПоток, ты знаешь, льется водяной.Войдешь в поток — и сразу в воду ляг.Как соль растает у тебя в тюках,Ты из водьг тогда легко вставайИ весело до города шагай!»Верблюд сказал: «Ну, друг, благодарю!Теперь-то я его перехитрю!»И в тот же день, тяжелый солянойСвой груз таща, он стал перед рекой.Но мысль его погонщик разгадал.И как же он беднягу наказал?Горбы его от соли облегчилИ соль кошмой и шерстью заменил.Такой предвидеть гнусности не мог,—Вошел верблюд в поток и в воду лег.Но еле встал, не ждал такой беды,—Груз удесятерился от воды.Едва-едва он брел под зноем дня,Лисицу ненавистную кляня:«Кошма и шерсть — отягчены водойИ тяжелее клади соляной.Пусть подлая советчица умретИ род ее проклятый пропадет!О, только бы мне дотащить кошму.Я голову до неба подыму!»*Вина мне, кравчий! Славы, красотыЛишь те достойны, чьи сердца чисты.Дай силу мне для покоренья львовИ отведи от западни врагов.Приди, певец веселый! Чанг настройИ новую мне громко песню спой!Мой лев — в вине, на дне златой касы,Лев этот шкуру обдерет с лисы.РАССКАЗ О ПРАВДОЛЮБЦЕ, КОТОРЫЙ БЛАГОДАРЯ НЕПРАВОТЕ ЛЖЕЦОВ ОБЪЕЗДИЛ МНОГО СТРАН И ДОКАЗАЛ МИРУ ПРАВОТУ СВОИХ СЛОВКакой-то шах в один из мирных днейСозвал к себе на пир своих друзей.И попросил по очереди шахИх рассказать о разных чудесах,Чем знаменит тот или этот край.И, как сладкоречивый попугай,Один сказал: «Пришлось увидеть мнеЧудовище в арабской стороне,По виду — как верблюд с одним горбом,И с крыльями, и обросло пером,Но не летает, ничего на немНе возят, а питается огнем.Как феникс, он, хватая на лету,Глотает падающую звезду.Но мигом пламя в глотке птицы тойСтановится прохладною водой».Дослушали рассказчика, потомВсе рассмеялись: «Ты б сидел молчком!Крылатого верблюда в мире нет.И птиц таких, — хоть весь объезди свет,—Огнем питающихся, не найдешь.Рассказ твой — просто выдумка и ложь!»Он клялся им. Они смеялись. Он,Собранье оглядев, был пораженТем, что вот тут — вокруг — друзья сидятИ на него с презрением глядят.Хоть, как свеча, согнулся от стыда,Он с места взвился пламенем тогдаИ прочь ушел, крутясь, как вихрь степей,Гонимый вдаль обидою своей.В Багдад примчался и: s последних силИ на базаре страуса купил.Вернулся он домой лишь через годИ прямо к шаху страуса ведет.Тем правоту свою он доказал.И обнял шах его и так сказал:«Ты прав был, друг мой, что ни говори,Так из-за туч не видим мы зари!»Но хоть враждебна искреннему ложь,—Знаток вещей тончайших, — помни все ж:Ты тайн своих не выпускай из рук,Дабы не испытать безмерных мук,Чтоб доказательства для них найтиИ попусту не тратить год пути.*Дай, виночерпий, чашу мне испить,Чтоб с сердца все следы тщеславья смыть!Приди, певец! Под рокот струнных струйСпой мне нава, но с правдой согласуй!Да будет кривде горестный удел,А правде — счастье в завершенье дел!