Ирано-таджикская поэзия
Часть 101 из 140 Информация о книге
НЕГР В ДОМЕ ДЕВУШКИНачнем опять о девушке сказанье,В чьем сердце — бесконечное терзанье.Он спит, но разве может спать она,Когда ей радость встречи не дана?Сказала: «Разбуди! Полна я муки,С меня сотри ты ржавчину разлуки:Заснувший — мертв; любовную игруЗатею с мертвым, коль сама умру!Его глаза желанием не дышатИ уши просьб возлюбленной не слышат.Язык жемчужин-слов не раздает,Чтоб страсть усилить, не смеется рот.Земля дивилась мощному цветенью.Но кипарис упал на землю тенью.Защиту мне сулила эта сень,—Увы, сама я превратилась в тень.Но с тенью не завяжешь связи кровной,Но с тенью не начнешь игры любовной!»Тогда заклятия и колдовстваПроизнесла кормилица слова.Что было сном, то превратилось в бденье,И трезвостью сменилось опьяненье.Поднялся кипариса вольный ствол,—Цветник, казалось, в комнате расцвел!Уста, что радуют сердца, открыл он,Замок от ценного ларца открыл он,Обвел он взглядом тех, кто был вокруг,—Врата блаженства распахнулись вдруг.Не комната пред ним, — чертоги рая,Стоят кумиры, прелестью сверкая,А среди них одна затмила всех,В ее глазах — отрада, нега, смех,Затмила всех пленительным обличьем,Великолепьем, красотой, величьем.Пред ней стояло множество подруг,Покорных ей, готовых для услуг.Она сидела, излучая счастье,А сердце — у любимого во власти.И негра обожгла ее краса,Он то и дело тер свои глаза,Не понимая, — спит ли, грезит ныне,Вода пред ним иль марево пустыни…К нему и утром не пришел покой,То счастлив был он, то вздыхал с тоской.Он счастлив был попасть в чертог подобный,Где, мести не страшась иль стражи злобной,Он видел то, что скрыто от очей,О чем еще не слышал слух ничей,Что не создаст ничье воображенье,С чем не сравнится ни одно творенье.Но тосковал, не веря в благодать…Ему ли этим чудом обладать?Он полагал: за наслажденьем вскореПоследуют отчаянье и горе.Увы, пока живем, мы видим здесьОтчаянья и наслажденья смесь!Той птице, что с умом живет на свете,Известно: там, где зерна, там и сети.Она опаслива, хотя жадна:Поборет жадность, не возьмет зерна.Пока другие птицы, споря вздорно,В беспечности клевать не станут зерна,Она же прилетит к ним лишь тогда,Когда увидит: птицам нет вреда.Но если птиц постигнет доля злая,—Умчится вдаль, свободной быть желая.КОРМИЛИЦА ВОЗВРАЩАЕТ НЕГРА ОБРАТНО В ЕГО ЖИЛИЩЕКончалась ночь, и стало рассветать.Красавец негр свалился на кровать.Своих смятенных чувств смежил он очи,Он отдал ум на разграбленье ночи:Старуха унесла его тотчасВ то место, где заснул он в первый раз.В беспамятстве он долго находилсяИ только поздним утром пробудился.Протер глаза — и смотрит, изумлен;Исчезло все, что ночью видел он!Где собеседницы его ночные?Где радости, что он познал впервые?Где солнце красоты? О, где оно?В руках — воспоминание одно!Хотел он разобраться в этих чарах,Расспрашивал и молодых и старых,К заветной цели он искал пути,Но в мире скорби должен был брести.В смятенье он услышал просьбу друга —Назвать причину своего недуга.Ответил он: «Повергнут я в беду,Спасения от горя не найду.Играя мной, красавица нежданноМеня свела с пути, — мила, желанна…Не выразят ни разум, ни уста,Какой хвалы достойна красота.А спросят: с нею повстречался где ты?А спросят: имя назови? Приметы?А спросят: где ее квартал и дом?Земля какая стала ей гнездом?Хуллах или Фархар — ее отчизна?Тибет, страна татар, — ее отчизна?Ее глаза подведены сурьмойИли они сотворены сурьмой?Черны арканы кос ее плетеных,—Иль то силки для страждущих влюбленных?Искусственною родинкой милаИль красоту сама и создала?Ее уста — для утоленья жажды,Или, взглянув на них, погибнет каждый?Когда подобный зададут вопросТому, кто пролил столько горьких слез,—Я промолчу. Где правды свет? Не знаю.Два слова я скажу в ответ: «Не знаю».Что облик, цвет? Меняются они.Одно лишь содержание цени!