Эмиль Верхарн Стихотворения, Зори; Морис Метерлинк Пьесы

  
Тиран
 
Перевод М. Донского
 
 
 
Блистательный тиран, чьей власти нет границ,
 
В чертоге, где, даря двусмысленный совет,
 
На пурпурную тень ложится солнца свет,
 
Как золото корон на пурпур багряниц,
 
 
 
Пирует, слушая восторженные клики,
 
И видит, как толпа ликует в исступленье
 
Лишь при одном его безмолвном появленье.
 
Им царства сметены, им свергнуты владыки,
 
 
 
Он когти обрубил народу, и когда
 
Пред ним, единственным, поверглись все во прах,
 
В пресыщенной душе он ощущает страх:
 
Увы, он одинок, отныне — навсегда.
 
 
 
Невольно он в раба преображает друга,
 
Любовь сжигает он своею жаркой славой,
 
Как бешеный вулкан, неукротимой лавой
 
Испепеляющий живую зелень луга.
 
 
 
Достигнутая им безлюдна высота,
 
И тщетно хочет он найти там божество.
 
Молчит усталое желание его,
 
И гордость алчная давно уже сыта.
 
 
 
Он отрицает сам себя. Злорадно плавит
 
Он слиток золотой своей огромной власти
 
На сумрачном огне жестокой, жгучей страсти
 
К ниспровержению того, что люди славят.
 
 
 
Однако ото всех он ужас прячет свой;
 
Он нем, как цитадель, где ночи напролет
 
Лишь эху собственных шагов внимает тот,
 
Чей плещется штандарт на башне угловой.
 
 
 
Священен он для всех. И кажется порою,
 
Что лучезарная божественная сила
 
Его наполнила собой и окружила
 
Непостижимостью, как дерево — корою.
 
 
 
Но знает лишь небес всевидящая твердь,
 
Что часто по лесам блуждает он один,
 
По топким берегам обманчивых трясин,
 
Где плесень царствует и где таится смерть.
 
 
 
В болотах, где живут гонимые растенья,
 
В зловонных логовах, в местах, где боязливо
 
Цветут чертополох, терновник и крапива,
 
Он жизнь опальную ласкает в упоенье.
 
 
 
Он полон нежности и состраданья к ним,
 
Колючим, замкнутым, озлобленным цветам;
 
Они принадлежат ему, и только там
 
Он познает любовь и верит, что любим.
 
 
 
С пылающей душой спешит он к ним склониться,
 
К их сумеречным снам, к печали их вечерней;
 
Он обнимает их, не убоясь их терний,
 
И жжет его шипов живая власяница.
 
 
 
И только потому за праздничным столом
 
В сверкающем дворце, где пурпурная тень
 
И золото лучей скрестились в этот день,
 
Сидит он с поднятым, сияющим челом,
 
 
 
Что отдает себя он поцелуям алым,
 
Что тайно ото всех, в него вперивших взгляды,
 
Он может мучиться, любить, просить пощады,
 
Подставив грудь свою вонзающимся жалам.
 
 
  
Возлюбленная
 
Перевод А. Ибрагимова
 
 
 
Причалил свой корабль я к острову мечты,
 
Который плавает в просторах океана;
 
Вдали от шумных толп, вдали от суеты,
 
Причалил свой корабль я к острову мечты,
 
Где птицы распевают неустанно.
 
 
 
О, пестиков слияние с пыльцой!
 
Весь воздух похотью напитан ядовитой;
 
Магнолии, из поцелуев слиты,
 
Сверкают белизной.
 
Сердцам подобные, пылают упоенно
 
Великолепные пионы;
 
Трепещут от любви, вздыхая, ветерки.
 
 
 
Тень, как прикосновение щеки,
 
Тепла и ласкова. Ветвей печальных слезы
 
Кропят траву сверкающим дождем;
 
На ложе из фиалок тихим сном
 
Забылись ирисы и розы.
 
 
 
Причалил свой корабль я к острову мечты,
 
Где рдеют в зелени приманчивые кисти,
 
Где, облаченные в искрящиеся листья,
 
Колышутся деревья и кусты,
 
Где, как бушующее пламя, счастье
 
Дыханием своим палящим обдает,
 
Цветы сплетаются в объятьях сладострастья
 
И по ночам луна свое безмолвье льет.
 
 
 
— О ты, которую напрасно призывали
 
Мольбы моей души — сюда, на остров мой,
 
Обвитый белою змеящейся каймой,
 
Появишься ли ты из бледно-серой дали?
 
 
 
Откликнешься ли ты когда-нибудь на зов?
 
Мой остров сотворен для твоего расцвета.
 
Я ароматы шлю — прими моих гонцов! —
 
Из сада, полного причудливого света.
 
 
 
Явись! Поля, и лес, и рыжий небосвод —
 
Всё будем славить мы, не зная лени.
 
Ты, щедрая, подаришь мне колени,
 
Свой рот, и грудь свою, и нежный свой живот, —
 
И я в неистовстве вспашу твой луг весенний.
 
 
 
Причалил свой корабль я к острову, что весь —
 
Скопленье яростных желаний;
 
Какой-то гордый рок их собирает здесь,
 
Как стонов, криков и призывов смесь
 
На поле брани.
 
 
 
Лазурные глаза задумчивых прудов
 
Нам устремятся вслед с глубоким восхищеньем,
 
И птицы, радужно сверкая опереньем,
 
Споют нам песнь свою в молчании лесов.
 
 
 
Пойдем по склонам гор, объятые покоем,
 
Туда, где бьют ключи, прозрачнее стекла.
 
Потоки воздуха нам обновят тела,
 
Вливаясь в легкие целительным настоем.
 
 
 
Мы будем созерцать, погружены в экстаз,
 
Глубины наших душ неутомимым взором.
 
Отравой опоить мы не позволим ссорам
 
Любовь, которая соединяет нас.
 
 
 
В одно сольемся мы, друг другу сердцем вторя,
 
Нас приглашает жизнь на свой великий пир.
 
Мы, как самих себя, полюбим этот мир,
 
Природу и инстинкт, вселенную и море.
 
 
 
Да будет наша страсть похожа на родник,
 
Где может всякое стремленье утолиться!
 
Брать, чтобы разделить, давать, чтоб насладиться,
 
И светлой радостью наполнить каждый миг!
 
 
 
О, погрузиться в мир, как в океан бездонный,
 
Освободив себя от всех цепей и пут,
 
И ощутить, как в нас всемирные законы
 
Свою мелодию, ликуя, запоют!