Эмиль Верхарн Стихотворения, Зори; Морис Метерлинк Пьесы

Часть 39 из 140 Информация о книге
  Трибун
 Перевод В. Брюсова
   Как мощных вязов грубые стволы,
 Что деды берегли на площади соборной,
 Стоит он между нас, надменный и упорный,
 В себе связав безвестных сил узлы.
 
  Ребенком вырос он на темных тротуарах
 Предместья темного, изъеденного злом,
 Где каждый, затаив проклятья, был рабом
 И жил, как под замком, в тюрьме укладов старых,
 
  В тяжелом воздухе мертвящего труда,
 Меж лбов нахмуренных и спин, согбенных долей,
 Где каждый день за стол садилась и нужда…
 Все это — с коих пор! и это все — доколе!
 
  И вдруг — его прыжок в шумящий мир борьбы,
 Когда народ, сломав преграды вековые
 И кулаки подняв на темный лик судьбы,
 Брал приступом фасады золотые,
 И, с гневом смешанный, шел дождь камней,
 Гася по окнам отблески огней
 И словно золотом усыпав мостовые!
 
  И речь его, похожая на кровь,
 На связку стрел, разрозненных нещадно,
 И гнев его, и ярость, и любовь,
 То вместе слитые, то вьющиеся жадно
 Вокруг его идей!
 
  И мысль его, неистово живая,
 Вся огневая,
 Вся слитая из воли и страстей!
 И жест его, подобный вихрю бури,
 В сердца бросающий мечты,
 Как сев кровавый с высоты,
 Как благодатный дождь с лазури!
 
  И стал он королем торжественных безумий.
 Всходил и всходит он все выше, все вперед,
 И мощь его растет, среди восторгов, в шуме,
 И сам забыл он, где ее исход!
 Весь мир как будто ждал, что встанет он; согласно
 Трепещут все сердца с его улыбкой властной;
 Он — ужас, гибель, злоба, смерть и кровь;
 Он — мир, порядок, сила и любовь!
 В нем тайна воли одинокой,
 Кующей молоты великих дел, —
 И, полон гордости, что знают дети рока,
 Он кровью вечности ее запечатлел.
 
  И вот он у столба распутья мирового,
 Где старые пути иным рассечены,
 Которым ринутся искатели иного
 К блистательной заре неведомой весны!
 Он тем уже велик, что отдается страсти,
 Не думая, всей девственной душой,
 Что сам не знает он своей последней власти
 И молний, вверенных ему судьбой!
 Да, он — загадка весь, с ненайденным решеньем,
 И с головы до ног он погружен в народ,
 Что, целен и упрям, живет его движеньем
 И с ним умрет.
 
  И пусть, свершив свой путь, пройдя, подобно грому,
 Исчезнет он с земли в день празднеств иль стыда,
 И пусть шумит за ним иль слава, иль вражда,
 Пусть новый час принадлежит другому!
 Не до конца его друзья пошли
 На пламенный призыв пророческого слова.
 И если он исчез, то чтоб вернуться снова!
 Его душа была в грядущем, там, вдали,
 В просторах моря золотого.
 Отлив, пришедший в свой черед,
 Ее на дне не погребет!
 Его былая мощь сверкает в океане,
 Как искр бессчетность на волнах,
 И в плоть и кровь вошел огонь его мечтаний,
 И истины его — теперь во всех сердцах!
 
 
  Банкир
 Перевод В. Брюсова
   Он — в кресле выцветшем, угрюмый, неизменный,
 Немного сгорбленный; порывистым пером
 Он пишет за своим заваленным столом,
 Но мыслью он не здесь — там, на краю вселенной!
 
  Пред ним Батавия, Коломбо и Капштадт,
 Индийский океан и гавани Китая,
 Где корабли его, моря пересекая,
 То с бурей борются, то к пристани спешат.
 
  Пред ним те станции, что строил он в пустынях,
 Те иглы рельс стальных, что он в песках провел
 По странам золота и драгоценных смол,
 Где солнце властвует в просторах слишком синих;
 
  Пред ним покорный круг фонтанов нефтяных,
 И шахты темные его богатых копей,
 И звон его контор, знакомых всей Европе,
 Звон, что пьянит, зовет, живет в умах людских;
 
  Пред ним властители народов, побежденных
 Его влиянием: он может их рубеж
 Расширить, иль стеснить, иль бросить их в мятеж
 По прихоти своих расчетов потаенных;
 
  Пред ним и та война, что в городах земных
 Он, как король, ведет без выстрелов и дыма,
 Зубами мертвых цифр грызя неутомимо
 Кровавые узлы загадок роковых.
 
  И, в кресле выцветшем, угрюмый, неизменный,
 Порывисто чертя узоры беглых строк,
 Своим хотением он подчиняет рок, —
 И белый ужас в рог трубит по всей вселенной!
 
  О, золото, что он сбирает в разных странах, —
 И в городах, безумствующих, пьяных,
 И в селах, изнывающих в труде,
 И в свете солнечном, и в воздухе — везде!
 О, золото крылатое, о, золото парящее!
 О, золото несытое, жестокое и мстящее!
 О, золото лучистое, сквозь темный вихрь горящее!
 О, золото живое,
 Лукавое, глухое!
 О, золото, что порами нужды
 Бессонно пьет земля с Востока до Заката!
 О, злато древнее, краса земной руды,
 О вы, куски надежд и солнца! Злато! Злато!
 
  Чем он владеет, он не знает.
 Быть может, башни превышает
 Гора накопленных монет!
 Но, все холодный, одинокий,
 Он, как добычу долгих лет,
 С какой бы радостью глубокой
 Небес охране вековой
 Доверил самый шар земной!
 
  Толпа его клянет, и все ему покорны,
 Ему завидуя. Стоит он, как мечта.
 Всемирная алчба, сердец пожар упорный
 Сжигает души всех, его ж душа — пуста.
 И если он кого обманет, что за дело!
 Назавтра тот к нему стучится вновь несмело.
 Его могущество, как ток нагорных вод,
 С собой влечет в водоворот
 (Как камни, листья и растенья)
 Имущества, богатства, сбереженья
 И малые гроши,
 Которые в тиши
 Копили бедняки в поту изнеможенья.
 
  Так, подавляя все Ньягарами своей
 Растущей силы, он, сутулый и угрюмый,
 Над грудами счетов весь погружаясь в думы,
 Решает судьбы царств и участь королей.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница