Эмиль Верхарн Стихотворения, Зори; Морис Метерлинк Пьесы

  
Ветер
 
Перевод Г. Шенгели
 
 
 
Над бесконечной вересковой чащей
 
Вот ветер, в медный рог трубящий,
 
Вот ветер, над осенней чащей
 
Летящий.
 
Он в клочья рвет себя среди полей,
 
Его дыханья бьются в зданья
 
И в скалы, —
 
Вот ветер одичалый,
 
Свирепый ветер Ноябрей.
 
 
 
И над колодцами у ферм
 
Железные бадьи и блоки
 
Звенят;
 
Над водоемами у ферм
 
Бадьи и блоки
 
Скрежещут и кричат,
 
Вещая смерти шаг далекий.
 
 
 
Свирепый ветер вдоль полей
 
Листы опавшие метет;
 
Свирепый ветер Ноябрей,
 
Исполнен злобы,
 
С деревьев птичьи гнезда рвет,
 
Вдали сугробы
 
Железным гребешком скребет;
 
Вот ветер старый
 
Зимы неистовой и ярой,
 
Свирепый ветер Ноябрей.
 
 
 
На крышах, в нишах
 
Разбитых слуховых окон
 
Безумно треплет он
 
Лохмотья тряпок и бумаги,
 
Свирепый ветер Ноябрей.
 
 
 
А на холме, что сторожит овраги,
 
В которых притаилась мгла,
 
Вверх-вниз, вверх-вниз свистящие крыла
 
Тяжелых мельниц косят ветер,
 
Зловещий ветер,
 
Ветер,
 
Свирепый ветер Ноябрей.
 
 
 
На корточки присели домы
 
Вкруг колоколен и церквей,
 
С их крыш слетают вороха соломы,
 
Навесы и столбы
 
Кричат под тяжестью борьбы
 
С жестоким ветром,
 
С безумным ветром Ноябрей.
 
На тесных брошенных кладбищах
 
Кресты, как руки старых нищих,
 
Простертые с мольбой,
 
Вдруг падают с могилы ледяной.
 
 
 
Свирепый ветер Ноябрей,
 
Свирепый ветер, —
 
Встречался ль вам безумный ветер
 
На перекрестках тысячи дорог,
 
Летящий темною громадой,
 
Трубящий с тяжкою надсадой
 
В свой рог?
 
Встречался ль вам безумный ветер,
 
Все уничтоживший, что мог?
 
 
 
Видали вы, как в эту ночь
 
Луну он сбросил прочь,
 
Когда, терпеть не в силах боле
 
Свой страх, деревни выли в поле,
 
Как волчья стая,
 
Взыванью бури отвечая?
 
 
 
Там, средь полей,
 
Над вересковой чащей,
 
Вот он — летящий,
 
Вот ветер, в медный рог трубящий,
 
Свирепый ветер Ноябрей.
 
 
  
Пылающие стога
 
Перевод Г. Шенгели
 
 
 
В вечерней глубине пылает вся равнина,
 
Набат со всех сторон прыжками мечет звон
 
В багровый небосклон.
 
 
 
— Вот стог пылает! —
 
 
 
По колеям дорог бежит толпа,
 
И в деревнях стоит толпа, слепа,
 
И во дворах псы лают у столба.
 
 
 
— Вот стог пылает! —
 
 
 
Огонь ревет, охватывая крыши,
 
Солому рвет и мчится выше,
 
Потом, извилист и хитер,
 
Как волосы пурпурные, змеится,
 
И припадает, и таится, —
 
И вновь взметается костер,
 
В безумье золотом и пьяном,
 
Под небо черное — султаном.
 
 
 
— Вот стог другой мгновенно загорелся! —
 
 
 
Огонь огромен, — вихрем красным,
 
Где вьются гроздья серных змей,
 
Он все быстрей летит в простор полей,
 
На хижины, где в беге страстном
 
Слепит все окна светом красным.
 
 
 
— Вот стог пылает! —
 
 
 
Поля? Они простерлись в страхе;
 
Листва лесов трепещет в дымном прахе
 
Над ширью пашен и болот;
 
Дыбятся жеребцы с остервенелым ржаньем,
 
И птицы мечутся и сразу с содроганьем
 
Валятся в уголья, — и тяжкий стон встает
 
С земли, — и это смерть,
 
Смерть, обожженная в безумии пожара,
 
Смерть, с пламенем и дымом, яро
 
Взлетающая в твердь.
 
 
 
На миг безмолвие, но вот внезапно там,
 
В усталых далях, смел и прям,
 
Взрыв новый пламени в глубь сумерек взлетает.
 
 
 
— Вот стог пылает! —
 
 
 
На перекрестках сумрачные люди
 
В смятенье, в страхе молятся о чуде,
 
Кричат и плачут, дети, старики
 
Стремят бессильный взмах руки
 
К знаменам пламени и дыма,
 
А там, вдали, стоят неколебимо
 
Умалишенные и тупо смотрят ввысь.
 
 
 
— Вот стог пылает! —
 
 
 
Весь воздух красен; небосклон
 
Зловещим светом озарен,
 
И звезды — как глаза слепые;
 
А ветер огненных знамен
 
Колеблет гроздья золотые.
 
Огонь гудит, огонь ревет,
 
Ему из дали вторит эхо,
 
Реки далекий поворот
 
Облекся в медь чудесного доспеха.
 
Равнина? Вся — огонь и бред,
 
Вся — кровь и золото, — и бурей
 
Уносится смертельный свет
 
Там, в обезумевшей лазури.
 
 
  
Лозы моей стены
 
 {13}
  
На север
 
Перевод М. Волошина
 
 
 
С темными бурями споря
 
Возле утесистых стен,
 
Два моряка возвращались на север
 
Из Средиземного моря
 
С семьею сирен.
 
 
 
Меркнул закат бледно-алый.
 
Плыли они, вдохновенны и горды.
 
Ветер попутный, сырой и усталый,
 
Гнал их в родные фиорды.
 
Там уж толпа в ожиданье
 
С берега молча глядела…
 
В море, сквозь сумерки синие,
 
Что-то горело, алело,
 
Сыпались белые розы,
 
И извивались, как лозы,
 
Линии
 
Женского тела.
 
 
 
В бледном мерцанье тумана
 
Шел к ним корабль, как рог изобилья,
 
Вставший со дна океана.
 
Золото, пурпур и тело…
 
Море шумело…
 
 
 
Ширились белые крылья
 
Царственной пены…
 
 
 
И пели сирены,
 
Запутаны в снасти,
 
Об юге, о страсти…
 
 
 
Мерцали их лиры.
 
А сумерки были и тусклы и сыры.
 
Синели зубчатые стены.
 
Вкруг мачт обвивались сирены.
 
Как пламя дрожали
 
Высокие груди…
 
Но в море глядевшие люди
 
Их не видали…
 
 
 
И мимо прошел торжествующий сон,
 
Корабли, подобные лилиям,
 
Потому что он не был похож
 
На старую ложь,
 
Которую с детства твердили им.