Стихотворения. Зори. Пьесы

  
Вечер
 
 
 
Тот, кто меня прочтет в грядущих временах
 
И воскресит мой стих из пепла иль забвенья,
 
Стараясь разгадать его предназначенье
 
И вспомнить тех, кто жил с надеждою в сердцах,
 
 
 
Пусть знает, что душа в своем порыве страстном
 
Сквозь крики, мятежи и слезы в гордый бой
 
Рвалась, закалена жестокою судьбой,
 
Чтоб ей была любовь добычею прекрасной!
 
 
 
Люблю свой острый взор, свой мозг и мысль свою.
 
Кровь мой питает дух, а дух живит мне тело.
 
Мир и людей люблю и силу без предела,
 
Которую беру и щедро отдаю.
 
 
 
Жить — это значит брать и отдавать всечасно.
 
Близки мне только те, что горячо, как я,
 
Полны тревогою и жаждой бытия
 
Пред жизнью мудрою с ее волненьем страстным.
 
 
 
Взлет и падение — смешалось все, горя
 
В костре, который мы зовем существованьем.
 
Все прах — и важно лишь влечение к скитаньям
 
До самого конца, когда вдали — заря.
 
 
 
Кто ищет, тот себя найдет среди стремлений,
 
Что человечество сливают в общий хор.
 
Блуждая, ум всегда стремится на простор,
 
И надобно любить, чтоб шел к открытьям гений.
 
 
 
Великой нежностью пусть дышит знанье в нас,
 
В нем красота миров и силы смысл единый,
 
Обожествляющий все связи, все причины.
 
Читатели мои, — в веках, в вечерний час,
 
 
 
Услышите ли вы вопрос мой вдохновенный?
 
Настанет день, и в мир могучий ум придет.
 
В необходимости он истину найдет
 
И водрузит на ней согласье всей вселенной!
 
 
 
***
 
Необходимость — ты царица мира!
 
Реальностью явилась ты сейчас.
 
пусть в тайне, но уже слила ты в единенье
 
Всех дел ритмичное и вечное движенье.
 
Найдите ж силы в этот час,
 
Чтоб стала красота и жизнь одно для вас!
 
 
 
Пусть порт еще далек, но он уж виден нам.
 
И согнутых дерев не пропадут труды.
 
Боритесь в буре битв, под ветром славы,
 
Своей победы величавой
 
Неся в грядущее плоды!
 
 
Перевод Вс. Рождественского
  
Из книги «Многоцветное сияние»
 
(1906)
   
Хвала человеческому телу
 
 
 
В сиянье царственном, что в заросли густой
 
Вонзает в сердце тьмы своих лучей иголки,
 
О девы, чьи тела сверкают наготой,
 
Вы — мира светлого прекрасные осколки.
 
 
 
Когда идете вы вдоль буксов золотых,
 
Согласно, весело переплетясь телами,
 
Ваш хоровод похож на ряд шпалер живых,
 
Чьи ветви гибкие отягчены плодами.
 
 
 
Когда в величии полуденных зыбей
 
Вдруг остановится одна из вас, то мнится:
 
Взнесен блестящий тирс [15] из плоти и лучей,
 
Где пламенная гроздь ее волос клубится.
 
 
 
Когда, усталые, вы дремлете в тепле,
 
Во всем похожи вы на стаю барок, полных
 
Богатой жатвою, которую во мгле
 
Незримо пруд собрал на берегах безмолвных.
 
 
 
И каждый ваш порыв и жест в тени дерев
 
И пляски легкие, взметая роз потоки,
 
В себе несут миров ритмический напев
 
И всех вещей и дней живительные соки.
 
 
 
Ваш беломраморный, тончайший ваш костяк —
 
Как благородный взлет архитектуры стройной;
 
Душа из пламени и золота — маяк
 
Природы девственной, и сложной и спокойной.
 
 
 
Вы, с вашей нежностью и тишью без конца, —
 
Прекрасный сад, куда не досягают грозы;
 
Рассадник летних роз — горящие сердца,
 
И рдяные уста — бесчисленные розы.
 
 
 
Поймите же себя, величьте власть чудес!
 
Коль вы хотите знать, где пребывает ясность,
 
Уверуйте, что блеск и золото небес
 
Под вашим светлым лбом хранит тепло и страстность.
 
 
 
Весь мир сиянием и пламенем покрыт;
 
Как искры диадем, играющих камнями,
 
Все излучает свет, сверкает и горит,
 
И кажется, что мир наполнен только вами.
 
 
Перевод Г. Шенгели
  
Вокруг моего дома
 
 
 
Чтоб жить достойно, мудро, ясно,
 
Готов любить я всей душой
 
Волненье, трепет, свет и зной
 
В сердцах людей и на земле прекрасной.
 
 
 
Прошла зима, вот март, затем апрель
 
И лета раннего блаженный, легкий хмель.
 
 
 
Глициния цветет, и в солнечном пожаре
 
Сиянья радуги алей, желтей, синей;
 
Рои мельчайших тварей
 
Кишат и трудятся на ней.
 
 
 
О, этот блеск мелькнувшего крыла,
 
И тела тонкая игла,
 
Их лапки, щупальца и спинки,
 
Когда, усевшись на травинке,
 
Они почиститься спешат!
 
Проворные движенья точны,
 
И переливен панцирь их непрочный,
 
Как струи, что уносит водопад.
 
 
 
В мои глаза, как отраженье,
 
Они вошли, и вот — они во мне
 
Живут.
 
О, игры их и в гущине
 
Лиловых гроздей там и тут
 
Их битв и их любви звенящее движенье!
 
 
 
За ними к свету тянется мечта.
 
Пылинки жизни, брызги золотые, —
 
Я отвожу от них напасти злые:
 
И клей на палочках и алчность воробьев
 
Я нынче бдительный защитник их трудов;
 
Я мастер и люблю хорошую работу:
 
Гляжу — из ничего у них возникло что-то —
 
Постройка хрупкая. Гляжу, как их полет
 
Уверен, как умно рассчитаны усилья.
 
Исчезли, — кажется, под самый небосвод,
 
До самых звезд домчать их могут крылья.
 
 
 
В саду — и пир лучей, и пляска звонких ос,
 
И свежесть мягкая в тенистом полумраке,
 
Дорожки длинные и ясные, и роз
 
Кусты кудрявятся, и тяжко никнут маки.
 
Теперь, когда июнь на дерне молодом
 
По склонам солнечным себе устроил ложе, —
 
На веки тонкие здесь лепестки похожи,
 
Насквозь пронизанные светом, и теплом.
 
И самый скромный лист и пестик в чаще сада
 
Так строго вырезаны, с четкостью такой,
 
Что весь немой
 
Восторг ума и жадность взгляда
 
Я отдал им влюбленною душой.
 
 
 
Потом июльских дней отполыхает пламя,
 
Устанет солнце. Впереди
 
Маячит осень. Робкими шагами
 
Подходят первые дожди,
 
Цветов сияющих касаясь осторожно.
 
Нам тоже, наклонясь, уста приблизить можно
 
К их венчикам, и мы, целуя прелесть их,
 
Где столько радости и тайны сокровенной,
 
Целуем пламенно в избытке сил живых
 
Уста самой земли священной.
 
 
 
Букашки, лепестки, побеги вольных трав
 
Плетут своей густой, кишащей жизни сети
 
В моем селении, в саду, среди дубрав,
 
Мой домик пеленой прозрачной обмотав;
 
В полудни жаркие и в предвечернем свете
 
Но окнам у меня и над моим крыльцом
 
Они волнуются, жужжат и входят в дом;
 
И даже вечером все трепетанья эти
 
Так внятно слышу я, что сердцем и умом
 
Жить начинаю в самой гуще их
 
Влечений страстных и слепых.
 
 
 
Меня окутали мильоном крыл блестящих,
 
Из ветра, дождика и света состоящих,
 
Букашки хрупкие и нежные цветы.
 
Мой дом — гнездо: в него как будто рвешься ты,
 
О все живущее короткой жизнью лета!
 
В природе я ищу созвучного ответа
 
У солнца гордого и слабого стебля.
 
Тычинку и зерно, что нам родит земля,
 
Благоговейными движеньями беру я.
 
Я растворен во всем. Я — плещущие струи,
 
Я — темная листва, я — сонных веток дрожь,
 
Я — почва влажная, еще в росе прохладной,
 
Я — травы тех канав, куда кидаюсь, жадный
 
И пьяный радостью, пронзающей, как нож.