Стихотворения. Зори. Пьесы

Перевод В. Брюсова
  
Из книги «Призрачные деревни»
 
(1894)
   
Дождь
 
 
 
Как длинные нити, нетихнущий дождь,
 
Сквозь серое небо, и тучен и тощ,
 
Над квадратами луга, над кубами рощ
 
Струится нетихнущий дождь,
 
Томительный дождь,
 
Дождь…
 
 
 
Так он льет со вчера,
 
Так он мокрые тянет лоскутья
 
С тверди серой и черной;
 
Терпеливый, упорный,
 
Так он льет со вчера
 
На перепутья,
 
Необорный.
 
 
 
По путям,
 
Что ведут от полей к городам,
 
По дорогам, безмерно скривленным,
 
Шагом сонным,
 
Монотонным,
 
Утомленным,
 
Словно дроги путем похоронным,
 
Проезжают возы в колеях,
 
До того без конца параллельных,
 
Что они исчезают в ночных небесах
 
И сливаются в далях предельных,
 
А вода
 
Час за часом струится всегда;
 
Плачут травы, деревья и домы
 
В бесконечности кроткой истомы…
 
Перейдя за гнилые плотины,
 
Разливаются реки в долины
 
Серой пеной,
 
И плывет унесенное сено;
 
Ветер хлещет орешник и ивы;
 
И, хвостами в воде шевеля,
 
Стадо верных быков наполняет мычаньем поля;
 
Вечер близится; тени — пугливы
 
И неслышно ложатся вдоль сумрачных рощ;
 
Твердь — все та же;
 
Так же льется нетихнущий дождь,
 
Долгий дождь,
 
Дождь густой, непрозрачный, как сажа.
 
 
 
Долгий дождь
 
Нити вытянул ровно и прямо;
 
Ткет ногтями своими упрямо,
 
Петля за петлей, стежок за стежком, —
 
Одеянье,
 
Закрывая в свой плащ каждый дом,
 
Каждое зданье,
 
В плащ изодранный, жалкий,
 
Что виснет тряпьем,
 
Как на палке…
 
Голубятня под крышей зубчатой;
 
Слуховое оконце, бумагой заткнутое грубо;
 
Водосточные трубы,
 
Что крестом стоят над коньком;
 
На мельницах крылья с заплатой;
 
Крест над родной колокольней —
 
Под долгим дождем,
 
Непрерывным дождем,
 
Умирает зимой в агонии безвольной…
 
 
 
О, нетихнущий дождь,
 
В серых нитях, в морщинах, с большой бородой
 
Водяной!
 
О, нетихнущий дождь
 
Старых стран,
 
Многодневный, седой, облеченный в туман!
 
 
Перевод В. Брюсова
  
Рыбаки
 
 
 
Туман, как ватный ком, ложится
 
На всю округу. Он плотней
 
Вдоль окон, около дверей,
 
А над рекой — клубится.
 
 
 
Река медлительно впотьмах
 
Уносит трупов груз зловонный,
 
Луна — мертвец, похороненный
 
В каких-то дальних облаках.
 
 
 
И лишь на лодках, над пучиной,
 
В неверном свете фонарей,
 
Видны склоненных рыбарей
 
Дугою согнутые спины.
 
 
 
Еще с заката рыбаки.
 
Бог знает что ловя упорно,
 
В немую глубину реки
 
Свой невод погрузили черный.
 
 
 
А там, во мраке дна речного,
 
Людских скорбей и бед клубки
 
На жертву броситься готовы…
 
Их молча ловят рыбаки
 
И верят в правоту простых своих стараний,
 
В полночной темноте, в злокозненном тумане.
 
 
 
Как молот, бьет полночный звон,
 
Угрюмый голос похорон,
 
Срываясь с отдаленных башен;
 
Осенней ночью глух и страшен
 
Полночный звон.
 
 
 
Черны над речкой рыбаки…
 
Одета плоть их в странные лохмотья…
 
Со шляп убогих за воротники,
 
За каплей капля, весь туман окружный
 
Стекает дружно.
 
 
 
Деревни, онемев, стоят;
 
Закоченел лачужек ряд;
 
Немы орешника кусты,
 
С которых ветер снял листы.
 
 
 
Глуха, нема лесная тьма;
 
Ни звука, словно мир до края
 
Зола наполнила сырая.
 
И каждый, хоть нужна подмога,
 
Своим лишь делом занят строго,
 
Без помощи друзей, без слов,
 
И свой у каждого улов.
 
 
 
И первый тащит из воды
 
Рыбешку мелкую нужды;
 
Второй, беспечный, чужд заботам,
 
Болезней тину тянет переметом.
 
Тот вытряхнул из влажной снасти
 
Ему грозящее несчастье,
 
Тот видит в глубине сетей
 
Остатки совести своей.
 
 
 
Река, встречая дамб отпор,
 
Кипя, творя водовороты,
 
Течет, течет… — с которых пор? —
 
Туда, за горизонт заботы.
 
Как в черной коже, берега лежат,
 
Во мраке источая яд…
 
Туман, как вата клочковат,
 
Окутал хижин ближний ряд.
 
 
 
Ничто не дрогнет над ловцами,
 
И фонарей недвижных пламя
 
Пятнает, словно кровью ран,
 
Белесый войлочный туман.
 
И смерть и тишь гнетут свинцово
 
Ловцов безумия ночного.
 
 
 
Туманной мглой они от всех отъяты,
 
Бок о бок, но друг другу не видны…
 
И руки их истомлены,
 
И труд несет им лишь утраты.
 
 
 
О, если бы один позвал другого:
 
Быть может, утешеньем было б слово!
 
Но каждый с согнутой спиной,
 
Окоченев, сидит немой,
 
И возле каждого светильня искрой малой
 
Недвижно над водою встала.
 
Как сгустки тьмы они сидят,
 
И никогда их тусклый взгляд
 
Не поднимался за туманы,
 
Где небосвод горит, как жар,
 
И, полные магнитных чар,
 
Идут созвездий караваны.
 
 
 
Мученье черное — улов
 
У этих черных рыбаков.
 
Им нет, потерянным, числа;
 
Окутав, их сгубила мгла,
 
И звон ночной, осенний, похоронный
 
Льет ливнем над судьбой их монотонной.