Собрание сочинений в десяти томах. Том пятый. Драмы в стихах. Эпические поэмы

Ифигения
 
 
Меня почти склонил ты речью этой.
 
 
Пилад
 
 
Склонил? Но здесь и выбор невозможен.
 
Один лишь путь ведет к спасенью брата,
 
Тебя и друга. Что тут выбирать!
 
 
Ифигения
 
 
Как мне не содрогаться? Ты и сам
 
Обиды не нанес бы с легким сердцем
 
Тому, кто был к тебе так милосерден.
 
 
Пилад
 
 
Когда погибнем мы, тебя упрек
 
Стократ тягчайший будет осаждать!
 
Знать, горьких ты не ведала потерь,
 
Когда не хочешь, от беды спасаясь,
 
И слово кривды ты произнести.
 
 
Ифигения
 
 
Зачем я не мужчиной родилась!
 
Не в силах я, избрав благую цель,
 
Замкнуть свой слух для голосовиных.
 
 
Пилад
 
 
Сомнение оставь! Железный перст
 
Необходимости владычит здесь,
 
Ее ж закону грозному и боги
 
Покорствуют. В безмолвии царит
 
Сестра судьбы, не ведая советов.
 
Что взвалит на тебя, то и неси!
 
Покорствуй ей одной! А остальное
 
Ты знаешь все. Я возвращусь принять
 
Из рук твоих благой залог спасенья.
 
 
  
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
 
Ифигения
(одна)
 
 
Я подчинюсь ему: грозит беда
 
Возлюбленному брату. Но — увы! —
 
Все больше я своей судьбы пугаюсь.
 
Так мне не уберечь надежды, тайно
 
Взлелеянной в священной тишине?
 
Не снять с себя проклятья? Иль никак
 
Дом Тантала для жизни не воскреснет
 
Благословенной? Исчезает все:
 
И страсти отмирают, и величье
 
Идет на убыль. А проклятье — нет?
 
Так я напрасно здесь, в святом затворе,
 
В разлуке с кровом отчего дворца,
 
Надеялась очистить дом Атридов
 
От древней скверны чистыми руками?
 
Едва в моих объятьях брат любимый
 
Был от недуга дивно исцелен,
 
Едва приплыл корабль многожеланный
 
Меня нести к родимым берегам,
 
Как вот уже Нужда глухая хочет
 
Железною рукой вину двойную
 
Взвалить на сердце, требуя похитить
 
Святое изваянье, мне страной
 
Доверенное, и солгать тому,
 
Кто дал приют изгнаннице злосчастной.
 
О, только б не взошла в груди моей
 
Воскреснувшая ненависть титанов,
 
Былых богов, низвергнутых с небес,
 
К вам, олимпийцы! Не когтила б сердце
 
Без устали! Спасите же меня
 
И образ ваш в груди многострадальной!
 
В моих ушах звучит старинный лад,
 
Казалось бы, забытый так давно.
 
То песня парок, что они пропели
 
Над Танталом, поверженным во прах.
 
Они титану сострадали: гневен
 
Был голос их, ужасен песни звук.
 
Ее кормилица певала в детстве
 
Мне и сестре — припомнилась она:
 
 
 
                   «Пусть люди боятся
 
                   Всесильных богов.
 
                   Владычить над миром
 
                   Они не устанут
 
                   И вечной десницей
 
                   Расправу творят.
 
 
 
                   Вдвойне да боится
 
                   Обласканный ими!
 
                   На скалах и тучах
 
                   К столу золотому
 
                   Придвинуты ложа.
 
 
 
                   Чуть спор разгорится,
 
                   И гостя низринут
 
                   С позором и срамом
 
                   В ночные стремнины;
 
                   И там он томится
 
                   В напрасных надеждах
 
                   На суд справедливый.
 
 
 
                   А боги пируют,
 
                   Не ведая горя,
 
                   За трапезой вечной.
 
                   Беспечно шагают
 
                   По горным вершинам;
 
                   Из мрачных обрывов
 
                   Доходит зловонье
 
                   Погибших титанов,
 
                   Как запахи дыма
 
                   От жертвы кровавой.
 
 
 
                   Отводят владыки
 
                   Свой взор милосердный
 
                   От целого рода,
 
                   Не видят во внуках
 
                   Любимые прежде,
 
                   Молящие тихо
 
                   О счастье черты».
 
 
 
                   Так плакали парки;
 
                   Их слушал страдалец,
 
                   Низринутый в бездну,
 
                   И думал, злосчастный,
 
                   О детях, о внуках
 
                   И тряс головой».
 
 
  
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
   
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
 
 
Фоант. Аркад.
 
Аркад
 
 
В смущенье сознаюсь: все не решу,
 
Куда направить розыски свои?
 
Не сами ж пленники в предсмертный час
 
Задумали побег? Иль жрица им
 
Пособница? Разносится молва,
 
Что где-то здесь, среди прибрежных скал,
 
Скрывается неведомый корабль.
 
Безумье узника и этот странный
 
Обряд, затеянный для промедленья,
 
К сугубой осторожности зовут.