Стихотворения

 
10 августа 1853
 
  
СТАРАЯ ДОРОГА
 
 
 
Я еду. На небе высоко
 
Плывет уж бледная луна,
 
И от селенья недалеко
 
Дорога старая видна.
 
И по дороге неизбитой
 
Звонки проезжих не гудят,
 
И лишь таинственно ракиты
 
По сторонам ее стоят,
 
И из-за них глядят уныло
 
Уж полусгнившие столбы
 
Да одинокая могила
 
Без упованья и мольбы.
 
И крест святынею своею
 
Могилы той не сторожит,
 
Лишь, наклонившися над нею,
 
Угрюмо шепчет ряд ракит.
 
И есть в окрестности преданье,
 
Что на могиле страшной той
 
Пресек свое существованье
 
Один страдалец молодой.
 
Однажды  в ночь сюда пришел он
 
И имя Бога не призвал,
 
Но, адских мук и страсти полон,
 
Он в грудь вонзил себе кинжал.
 
И неотпетая могила
 
Дана преступника костям.
 
В ней песня слышалась уныло,
 
И тень являлась по ночам.
 
Всегда с боязнью и тревогой
 
Крестьянин мимо проходил, —
 
И скоро новую дорогу
 
Труд человека проложил…
 
 
 
10 августа 1854
 
  
ПОЭТ
 
 
 
Взгляните на него, поэта наших дней,
 
    Лежащего во прахе пред толпою:
 
       Она — кумир его, и ей
 
    Поет он гимн, венчанный похвалою.
 
       Толпа сказала: "Не дерзай
 
Гласить нам истину холодными устами!
 
Не нужно правды нам, скорее расточай
 
Запасы льстивых слов пред нами".
 
       И он в душе оледенил
 
       Огонь вскипающего чувства,
 
       И тот огонь священный заменил
 
       Одною ржавчиной искусства;
 
       Он безрассудно пренебрег
 
       Души высокое стремленье
 
И дерзко произнес, низверженный пророк,
 
       Слова упрека и сомненья;
 
       Воспел порочный пир палат,
 
       Презренья к жизни дух бесплодный,
 
       Приличьем  скрашенный  разврат,
 
       И гордость мелкую, и эгоизм холодный…
 
           Взгляните: вот и кончил он,
 
И, золото схватив дрожащею рукою,
 
        Бежит поэт к бесславному покою,
 
           Как раб, трудами изнурен!
 
        Таков ли был питомец Феба,
 
        Когда, святого чувства полн,
 
        Он пел красу родного неба,
 
        И шум лесов, и ярость волн;
 
        Когда в простых и сладких звуках
 
        Творцу миров он гимны пел?
 
        Их слушал раб в тяжелых муках,
 
        Пред ними варвар цепенел!
 
        Поэт не требовал награды, —
 
        Не для толпы он песнь слагал:
 
        Он покидал, свободный, грады,
 
        В дубравы тихие бежал,
 
        И там, где горы возвышались,
 
        В свободной, дикой стороне,
 
        Поэта песни раздавались
 
        В ненарушимой тишине.
 
 
 
29 сентября 1854
 
  
ЭПАМИНОНД
 
 
 
Когда на лаврах Мантинеи
 
Герой Эллады умирал
 
И сонм друзей, держа трофеи,
 
Страдальца ложе окружал, —
 
Мгновенный огнь одушевленья
 
Взор потухавший озарил.
 
И так, со взором убежденья,
 
Он окружавшим говорил:
 
"Друзья, не плачьте надо мною!
 
Недолговечен наш удел;
 
Блажен, кто жизни суетою
 
Еще измерить не успел,
 
Но кто за честь отчизны милой
 
Ее вовеки не щадил,
 
Разил врага, — и над могилой
 
Его незлобливо простил!
 
Да, я умру, и прах мой тленный
 
Пустынный  вихорь разнесет,
 
Но счастье родины священной
 
Красою новой зацветет!"
 
Умолк… Друзья еще внимали…
 
И видел месяц золотой,
 
Как, наклонившися, рыдали
 
Они над урной роковой.
 
Но слава имени героя
 
Его потомству предала,
 
И этой славы, взятой с боя,
 
И смерть сама не отняла.
 
 
 
Пронзен ядром в пылу сраженья,
 
Корнилов мертв в гробу лежит…
 
Но всей Руси благословенье
 
И в мир иной за ним летит.
 
Еще при грозном Наварине
 
Он украшеньем флота был;
 
Поборник правды и святыни,
 
Врагов отечества громил,
 
И Севастополь величавый
 
Надежней стен оберегал…
 
Но смерть поспорила со славой,
 
И верный сын России пал,
 
За славу, честь родного края,
 
Как древний Грек, он гордо пал,
 
И, все земное покидая,
 
Он имя родины призвал.
 
Но у бессмертия порога
 
Он, верой пламенной горя,
 
Как христианин, вспомнил Бога,
 
Как верноподданный — царя.
 
О, пусть же ангел светозарный
 
Твою могилу осенит
 
И гимн России благодарной
 
На ней немолчно зазвучит!
 
 
 
26 октября 1854
 
  
МАЙ В ПЕТЕРБУРГЕ
 
 
 
Месяц вешний, ты ли это?
 
Ты, предвестник близкий лета,
 
Месяц песен соловья?
 
Май ли, жалуясь украдкой,
 
Ревматизмом, лихорадкой
 
В лазарете встретил я?
 
 
 
Скучно! Вечер темный длится —
 
Словно зимний! Печь дымится,
 
Крупный дождь в окно стучит;
 
Все попрятались от стужи,
 
Только слышно, как чрез лужи
 
Сонный ванька дребезжит.
 
 
 
А в краю, где протекали
 
Без забот и без печали
 
Первой юности года,
 
Потухает луч заката
 
И зажглась во тьме богато
 
Ночи мирная звезда.
 
 
 
Вдоль околицы мелькая,
 
Поселян толпа густая
 
С поля тянется домой;
 
Зеленеет пышно нива,
 
И под липою стыдливо
 
Зреет ландыш молодой.